— В среднем на пятнадцать процентов больше указанного, — ответил, словно в омут бросился, Мор.
Олто даже скрываться не стал, а просто кисти на столе лежащие приподнял, уперев запястья и показав ладони. Понятно все с ними, хоть и оригинально работают. Обычно ведь воруют, а тут, пользуясь положением, больше добывают и совершенно честно налево отправляют. То же самое, в принципе, ведь ресурс казенной техники расходуют, но обнаружить такое сложней, да еще и не факт, что накажут. Можно ведь дело так вывернуть, что ещё и премию выписывать придется.
Плодотворное получилось совещание, а что растянулось, так это ерунда. Пообедали, отвлеклись-отдохнули и продолжили, подключив к делу помощников. Если изначально все крутилось вокруг военной сферы, причем, докрутилось вплоть до того, что мы с Тез Хапаром умудрились концепт абордажного транспорта прорыва набросать и на счет модернизации бластеров Е-5 в четырехствольную штурмовую винтовку обстоятельно поспорить, то потом все как-то в политику съехало. Через экономику, понятное дело, но сам факт показателен.
Всегда забавляло, что «занимающиеся кухонной политикой» думают, будто у тех, кто во власти, обсуждения иначе происходят. Да то же самое все, только после похмелья — они на работе сказанное в жизнь воплощают. В применении к бизнесу, многие важные решения и договоренности не в тиши кабинетов, а за фуршетным столом принимаются. Кто-то деловых партнеров в сауну везет, кто-то в ресторан ведет, кто-то на выставку искусства какого и так далее. В кабинетах потом бумаги оформляются и технические моменты согласовываются, затем, в зависимости от масштабов сделки и значимости участвующих лиц, подписание проходит перед объективами или без оных. Но принцип все тот же остается.
Я все это к тому, что далеко не самые воинственные разумные, с которыми меня свела судьба, были всеми конечностями за начавшуюся войну. Особенно показательно то, что назвать руководителей звездной системы оболваненными пропагандой обывателями никак нельзя. Они все прекрасно понимали и отчетливо осознавали, что от разгорающейся бойни их личные доходы упадут, а риски наоборот возрастут, и тем не менее, они считали войну правильной. Даже справедливой и давно назревшей. Что ж, Палпатин со своей Империей и известными по канону итогами — закономерность. Верхи не могут, низы не хотят, революционная ситуация налицо. А что для ее созревания тысячелетия понадобились, ну так, галактика большая, это вам не отдельно взятая планета и уж тем более не страна какая-то. Масштабы-с.
— Тим, ты где был? — закричал Фаб, завидев друга.
— На кладбище, — махнул рукой подросток.
— У тех могил, да? — спросила Вен, положив подбородок на ладонь.
Порыв ветра зашелестел осенней листвой и перебросил собранные в хвост волосы девушки на плечо. Та машинально поправила их, а Тим безотчетно сжал пальцы в кулак.
— У них, — кивнул парень, садясь на скамейку. — Прибрался немного, — добавил он.
— Зачем? — уставился на него Фаб.
— Не знаю, — тряхнул челкой Тим, — захотелось. Осень ранняя, листьев много, вот и, — парень просто махнул рукой.
— Слышали, сепаратисты наступление начали, говорят, республиканцев от внешнего кольца отрезать хотят, уже Римманский и Хайдианский путь оседлали, на Кореллианском торговом перекресток взяли, бои чуть не по всему Перлимианскому идут.
— Ну так там же Фелуция, — пожал плечами Тим. — Логично все.
— Так я же не спорю, — забегал перед сидящими друзьями Фаб. — Но ты прикинь, это же значит, что мы теперь от центра отрезаны, значит…
— Ничего это не значит, — скривился Тим. — Для нас все так же, если не хуже.
— Я слышала, что КНС не так уж и плоха, — заметила Вен.
— Да ты больше смотри их теневое вещание, — фыркнул Фаб. — Это пропаганда!
— Будто бы республиканские сети сплошную правду говорят, — обиделась девушка.
— Вы еще поссорьтесь из-за дурацкой войны, — одарил друзей осуждающим взглядом Тим.
— А ты-то что про все это думаешь? Ты за кого? — тут же насел на парня Фаб.
— В первую очередь, я за вас, потом за наших, то есть за всех талианцев, а потом уже против войны. Вообще любой.
— Этот наемник хвостатый, совсем тебя пацифистом сделал, — буркнул Фаб, прекратив жестикулировать, и присел рядом с другом.
Все трое мысленно вернулись в тот далекий день, когда познакомились с необычным экзотом. Катар, как они теперь знали. Несколько часов общения, смешных историй, ушат ледяной воды за шиворот. Вот ничего же он им такого не рассказал и не сказал, о чем бы они не читали или по голонету не видели, но как-то все теперь иначе воспринималось. Одно дело знать, что огонь жжется и другое обжечься.