Выбравшись на орбиту, Дуку распорядился связаться с Владыкой. Вскоре пришел ответ. Дарт Сидиус назначил время. Позволив себе не сдерживаться, граф отвел душу кратким, но эмоциональным спичем, по большей части состоящим из матерных слов и неиспользуемых в приличном обществе идиом. Умом-то он понимал, что Палпатин сейчас весьма и весьма занят, но легче от этого не становилось. Распорядившись изменить маршрут так, чтобы в назначенное время не оказаться в гипере, граф отправился спать.
Генеральный штаб Великой Армии Республики был развернут в центральном здании Корпуса Юстиции. Это было достаточно удобно и для заседающих в сенате политиков, и для джедаев, и, к тому же, не ущемляло интересов ни тех, ни других. Вдобавок, превратившиеся во флотских и армейских офицеров юстициары, на деле составляли костяк офицерского корпуса. Поспорить с ними в этом могли лишь клоны, но тех за ровню не считали, а потому и не учитывали.
Большое совещание почти сразу же превратилось в развернутый доклад о положении дел. Появление верховного главнокомандующего со свитой из уполномоченных представителей от сената было правильно понято руководством. Канцлер прибыл сюда с помпой для единственной цели попугать и убедить сомневающихся. Ему были нужны полномочия, но он не мог их потребовать, такое повредило бы имиджу. В идеале, он добивался того, чтобы их ему предложили нейтралы или оппозиционеры.
Военные всецело поддерживали Палпатина, так как говорильня в сенате напрямую сказывалась на них самих. С учетом того, что от результатов своевременно принятого решения могла, очень даже реально, а не фигурально, зависеть жизнь любого из них, они старались на совесть. Сыпали цифрами, демонстрировали записи, графики, диаграммы, статистику и прогнозы. В кои-то веке умение выбивать из бюджета скудное финансирование, все наработанные за века трюки, ходы и хитрости, пригодились. Тем более, с фактическим материалом проблем не имелось. Честно говоря, его и раньше хватало, но тут все же совсем о других масштабах речь шла.
— Попроще и покороче, пожалуйста, — подал голос Палпатин, продемонстрировав всем усталую и несколько виноватую улыбку.
Своего он добился, прибывшие с ним, поголовно, демонстрировали остекленевший взгляд и отвисшую челюсть. «Слабаки», — кривился он про себя, хоть и признавал, что где-то с час назад и сам был близок к состоянию «коллег». Большая война, масштабы происходящего, даже такие ограниченные, внушали трепет. «Ничего, вот когда я немного ослаблю поводок, когда запылает везде и всюду, вот тогда вы будете согласны на все, лишь бы это прекратилось», — думал он. «Главное не пережать», — одернул себя Палпатин, возвращая внимание докладчику.
— Отведя ряд частей и соединений, мы смогли в достаточной степени укрепить тыл. Таким образом, нам удалось стабилизировать линию фронта от Мхиле до Харрина. Что дает время подтянуть резервы, восполнить потери и боезапас, восстановить корабли и починить технику.
— Очень хорошо, адмирал, благодарю вас, — сдержанно кинул канцлер. — Скажите, как по-вашему, какие действия могут предпринять сепаратисты? Какие из них для нас наименее опасны, а какие наиболее нежелательны?
Адмирал задумался, а Палпатин подобрался. Внешне это выглядело как благожелательное внимание, но внутри Шив буквально звенел. Среди множества талантов и интересов Дарта Сидиуса, увлечение техникой, тактикой и военной стратегией как-то не значилось. Экономика, финансы, политика, искусство интриги, техники Силы, фехтование и многое другое — пожалуйста, а вот этому и кулинарии места не нашлось.
Конечно, столь всесторонне образованная и развитая личность имела определенные познания, с точки зрения теории — даже фундаментальные, но знать и уметь — большая разница. Не довелось Палпатину дроидов чинить, терминалы взламывать или корабли с полками в бой водить. Даже на симуляторах не пробовал. Все как-то времени не находилось, по большей части из-за полнейшего отсутствия интереса. Такой уж он был личностью. Даже его тайное убежище, в техническом плане, другие оборудовали.
— Широкомасштабное наступление по всем фронтам, пожалуй, нам будет не остановить, — решился наконец высказать правду начштаба. Опасения за карьеру проиграли чувству долга.