Заблокировав выпад противника шото, Асока сблизилась с аквалишем и всадила ему острый локоток под ребра. Отшатнувшийся юнлинг с трудом парировал удар меча в голову, но со сбитым дыханием не смог долго противостоять напору маленькой тогруты и вскоре был повержен. Наблюдающий за схваткой мастер провозгласил победу девочки. Гордо вздернув носик, Асока сошла с площадки, уступая место другой паре юнлингов. «Слабаки», — фыркнула она, смотря на шаблонно действующих одногодок. «Вот бы Мирр прилетел, уж я бы теперь ему показала», — воинственно подумала малышка и сжала в руках рукояти клинков. Она и сама не замечала, как часто вспоминает катара, ставшего ее первым другом, учителем и самым главным соперником.
Йода сжал клюку и, прикрыв глаза, вздохнул, отстраняясь от мыслей и чувств юнлингов. Последнее время показательные выступления детей его совсем не радовали. Его вообще мало что радовало. Слишком тревожно было на душе гранд-мастера. Слишком неспокойно. Как он ни старался, но своим светом не мог пронзить окутывающую тьму. Вот и сегодня, смотря на спарринги, он с болью понимал, что не видит будущего участвующих в них малышей. И если с тогрутой все было относительно понятно, великолепный мечник, но и только, то вот с остальными… Йода вновь тяжело вздохнул и заставил себя поднять веки. Нет, насчет Асоки он не прав. Девочка талантлива и упорна. Беда лишь в однобокости выбранного ей пути. Увы, она ужасно упряма и совершенно не принимает доводов разума. Одна надежда, что мастер или жизнь заставят ее измениться. Вот только, будет ли на это время?
Ураган. Где-то там, в скором будущем их всех ждал ураган, подобный тем, что бывали на его родине. Горячий, несущий песок и пыль, способный за минуты сточить с костей мясо и оставить отполированный скелет. Гранд-мастер признавал, что боится. Не за себя, за них. Да, все мы дети Силы и смерти нет, но как же тяжело в его возрасте стоять у погребального огня или видеть мотыльков памяти. Как же трудно в такие моменты говорить про Силу. Пусть он знает, что прав, но чувства тех, кому он раз за разом объясняет прописные для него истины — они все больней ранят его самого. Тяжело. Все чаще и чаще он вспоминает давно забытое. Все короче его сон и тревожней. Сложно отдохнуть, когда стоит прикрыть глаза и к тебе приходят призраки далекого прошлого. Лица друзей и соратников давно ушедших в Силу. Стертые, забытые, яркие.
Отметив очередную победу вновь вышедшей на ринг тогруты, Йода опустил уши и подавил рвущийся наружу стон. Старость — не радость. Пусть Сила и дала ему прожить века, набраться мудрости и знаний, но даже она не была способна помочь нести груз ответственности. Поддержать — да, но не более. Смотря на юнлингов, гранд-мастер с болью видел пепел и сажу. Пышущий огнем и дымом вулкан будущего отправлял свои гостинцы в прошлое. Сжав клюку и прикрыв веки, Йода направил поток собственного света и легко стер наносное. Напрасная трата сил, но иначе он не мог. Что толку мыться, если вокруг грязь? Бесполезно. Пройдет немного времени и в свете детей вновь будет тьма. Не их, чужая, принесенная со стороны, легко убираемая, но от того не менее маркая.
«По крайней мере, за них я могу не волноваться», — восстановил дыхание гранд-мастер. Пока он в храме — дети в безопасности, в этом Йода был абсолютно уверен. Мысли о храме заставили вспомнить последний отчет Мэйса. Десятки пропавших без вести джедаев, о судьбе лишь малой их части удалось узнать. И знания эти приносили одну боль и печаль. Убит, убит, убит… Внешние миры всегда были опасным местом, даже для подготовленного одаренного, но таких потерь орден не нес никогда. Винду считал, что кто-то планомерно выбивает джедаев, уделяя особое внимание парам учитель-падаван, но доказательств этому найти не удалось, а Сила не давала однозначного ответа. Все было слишком запутанно и сложно, настолько, что даже он не мог понять и разобраться в посылаемых ей видениях. Огонь, пепел и дым, застилающий горизонт будущего. Образы, смутные, размытые, неясные. Йода вздохнул, поднимаясь. Нужно работать, он обязан вновь попробовать увидеть, пробиться сквозь тьму, войти в нее и не заплутать. Кому как не гранд-мастеру найти дорогу к свету?