«Или они тут не в моде?»
Образ довершал узкий черный сюртук, многочисленные карманы которого топорщились от обилия предметов, одним из которых оказались очки в тонкой металлической оправе. Их-то Вар и водрузил себе на нос, постукивая кончиками пальцев по подбородку. Его длинные пальцы, похожие на отдельные подвижные механизмы, непрестанно исследовали карманы сюртука, выуживая то один, то другой предметы, и пробуя на мне эффективность каждого. Я неподвижно стояла целую вечность, пока мой желудок не запросил пощады, утробно зарычав на ворона.
-Подожди! – приказал Вар, но я и не сопротивлялась. – Еще немного.
Он махнул рукой в пространстве, создавая знакомое серебристое свечение, и бесцеремонно пихнул меня в овальный портал, оставляя руку на талии.
-Что ты себе позволяешь?! – крикнула я на ворона, отскакивая в сторону и натыкаясь на стол с колбами и ретортами. Одна из них опрокинулась на бок, ядовито-зеленое содержимое вытекло на стол, задымилось и прожгло в деревянной столешнице значительную дыру. – Ой! – только и успела сказать я, аккуратно отодвигаясь в объятия ворона.
-Вот тебе и ой, - будничным тоном прокомментировал катастрофу Вар, наблюдая, как едкая жидкость прожигает дыры в мраморных плитах пола. – Редчайшее зелье на основе пепла фениксов, Катарина. С помощью него мы создаем оружие против Хаоса, бесчинствующего на границе, но никому не говори об этом. Расхищение могил фениксов – это повод к войне.
«Шутит?» - посмотрела я на ворона пристальным взглядом, но тот и глазом не моргнул в ответ.
-А как он выглядит? – полюбопытствовала я, чтобы отвести речь от моего неуклюжего поведения. – Хаос?
-Как серая пыль, как песок, который уничтожает все живое на своем пути. Представь смерч из четырех стихий, сочетание несочетаемого, схлопнувшуюся изначальную магию, рассыпавшуюся на мелкие частицы.
Я кивнула с умным видом, пока Вар хмурил черные вразлет брови и быстро переставлял на полках то одни, то другие предметы. В очках он выглядел забавно, как молодой ученый, способный покорить своих подписчиков одной лишь обаятельной улыбкой. Жаль, здесь нет социальных сетей, уверена, Вар пользовался бы бешеной популярностью!
-Съешь бутерброд, - посоветовал он мне, указывая в направлении тарелки, прикрытой льняной салфеткой. – И налей морса из кувшина нам обоим, только, умоляю, не перепутай с зельем для усиления потенции. Тебе ничего, а мне потом неделю ходить со стояком.
Я порозовела, а ворон говорил таким обыденным тоном, словно каждый день обсуждал с девушками вопросы подобного толка.
-В самом деле, Катарина, очнись уже! – прикрикнул на меня ворон, когда я не сдвинулась с места. – Лучше бы ты и вовсе не теряла память, - пробурчал он, маневрируя по лаборатории с природной грацией.
«Может, он и не ворон вовсе».
Мне пришлось жевать безвкусный бутерброд, запивая его кислым морсом, а Вар проглотил свою порцию, вероятно, не чувствуя ничего, так увлекся процессом по возвращению моей памяти.
-Итак, мы проведем пару опытов, - его черные глаза блеснули нездоровым интересом, а я сжалась на стуле, пряча взмокшие ладошки между колен. Как будто предыдущих пары часов ему мало!
Фраза: «Может, не надо!» потонула в шуме, создаваемом быстро вращающимися металлическими пластинами. Вар, как фокусник, вознес их над моей несчастной головой, и я зажмурилась, рисуя в воображении всякие ужасы с отсечением, кровищей и ошметками кожи. Жужжание усилилось и равномерно потекло мне в уши, раздражая однообразием, но больше ничего не происходило. Волосы на затылке шевельнулись, пару прядок выбилось из неумело заплетенной косы, и я открыла глаза, устав ждать.
-Ничего? – вопросительно приподнял ворон черные брови.
-Ничего, - покачала я в ответ головой.
-Лицо сиры Элены?
-Нет.
-Воспоминания детства?
-Нет.
Ну, не говорить же ворону, что я все прекрасно помню, только вот с жизнью Катарины Варк это никак не связано. Отдельные моменты прошлого так ярко всплывали в памяти, что я с уважением посмотрела на металлические диски.
Вспомнилось, как при поступлении на первый курс меня признала элита, как первый красавец университета пожелал со мной встречаться, как приглашали в дорогие клубы и на закрытые вечеринки.
Длинноногие девчонки жаждали моей дружбы и зазывали «прошвырнуться по бутикам», а парни дарили цветы и намекали на интим, позже прямым текстом приглашали к себе. Правда, скоро весь этот светский бомонд понял, что моя яркая внешность никак не совпадает с их ожиданиями.
Я с детства любила читать и рисовать, проводить вечера дома в компании мамы и бабушки. Я увлекалась археологией, раскопками, историей родного края. С четырнадцати лет меня взяли на подработку в ветеринарную клинику, и я трудилась, как умела, забывая о вечеринках, тусовках и выходах в «свет».