Бедняжка Амалия была так бледна. На мгновение мне показалось, что она вот-вот лишиться чувств. Генриетта же старалась стойко держаться, как и подобает немецкой женщине. Воздух в помещении сгущался и накалялся каждую секунду. От напряжения он был такой плотный, что его можно было потрогать руками. От волнения я сжимала вилку в ладони с такой силой, что кулак тотчас же побелел, а мышцы руки изнывали от боли и напряжения.
— Полагаю, ваше молчание означает полное согласие, — заключил Кристоф, встав из-за стола и поправив черный офицерский китель. Вслед за ним встали и все присутствующие, включая меня. — Фройляйн Шульц, могу ли я надеяться на прогулку с вами по вашей чудной ферме? Я хотел бы поближе познакомиться и с вами, и с вашими владениями.
Бледная как лист бумаги, Амалия покорно кивнула и приняла руку офицера Нойманна. Вскоре они покинули столовую и фройляйн Шульц с громким вздохом сожаления обессиленно уселась на стул.
— Не думала, что так скоро буду выдавать дочь замуж, — сдавленно произнесла она. — Алекс, я очень надеюсь, что он достойная партия для нашей Амалии.
— Не сомневайтесь, фрау Шульц, — одобрительно кивнул Мюллер. — Кристоф он… один из самых влиятельных людей Баварии. К тому же, имеет хорошую репутацию в партии. С ним Амалия не пропадет.
— Маменька, ты обещала мне сегодня прогулку по Мюнхену! — вдруг спохватился Артур, который все это время не проронил ни слова.
— Ох, я и совсем забыла, — Генриетта обессиленно опустила голову на руки. — Алекс, дорогой, не мог бы ты сопроводить Артура и Китти в Мюнхен?
По спине пробежали неприятные мурашки, и я замерла в томительном ожидании.
— У меня сегодня внеочередной выходной, так что вполне могу отвезти их в город и привезти обратно, — произнес офицер так, словно отдал очередной приказ.
— Ура! Ура! Ура! — торжественно воскликнул Артур, подпрыгнув на месте. — Китти-Митти, мы едем в Мюнхен!
Я слегка потрепала мальчика по пшеничным волосам и выдавила слабую улыбку.
— Благодарю тебя, — выдохнула фрау, по-матерински погладив мужчину по спине. — Не знаю, что бы я делала, не будь тебя рядом.
— Вам нельзя думать о плохом, — отозвался Мюллер со слабой улыбкой на устах. — И чтобы хоть как-то приподнять вам настроение, хочу оповестить, что со дня на день ожидается корреспонденция с фронта.
— Бог мой, какая радость! Я буду с нетерпением ждать писем от Фридриха и Áльберта с хорошими вестями! — женщина одарила офицера сдержанной улыбкой, а затем приобняла меня и сына. — Пойдемте я провожу вас до машины.
Я едва успела поправить миниатюрную шляпку и надеть длинное серое пальто, как Артур тут же потянул меня за руку к выходу из дома. Мюллер помог залезть мальчику в закрытый автомобиль на заднее сиденье, и тут же протянул мне руку с раскрытой ладонью. Я гордо вздернула подбородок, схватилась за дверцу машины, и без чьей-либо помощи села рядом с Артуром.
— Китти, впредь не будь так безрассудна, особенно в городе! — упрекнула фрау. — У нас не принято отказывать в помощи, особенно в мужской! И надень перчатки, на дворе декабрь, женщины ходят в них еще с октября… И пальто не вздумай снимать, а то тело больно худощавое у тебя, много лишних глаз привлечешь!
Я послушно кивнула, достав из сумочки черные кожаные перчатки и, надев их, уловила короткую усмешку со стороны Алекса Мюллера. Нахмурившись, я отвела взгляд в сторону, и офицер сел за руль машины, на этот раз разъезжая без личного шофера.
— Будьте осторожны! — обеспокоенно крикнула фрау Шульц, когда в воздухе загремел рев мотора. — Мюнхен довольно большой город, не привлекайте к себе внимание! И Артур, не смей отходить от Китти и Алекса ни на шаг!
— Не беспокойтесь, фрау Шульц, я за всем прослежу, — убедительно изрек офицер.
Дорога до города заняла не больше получаса. Все это время я была как на иголках, а Артур не сводил восхищенного взгляда с местных окрестностей. Он продолжал удерживать мою руку, время от времени сжимая ее своей влажной ладонью. Мальчик то и дело восторженно тыкал пальцем в сторону красивых домов, конюшен, резвящихся в поле детей или мычащих коров. Я же натянуто улыбалась и дежурно кивала, с ужасом ожидая совместной прогулки с офицером полиции. Неизвестность поглощала с каждой секундой, проведенной в машине, и не оставляла никаких шансов на непоколебимое спокойствие.