–– Отец не поедет?
–– Сказал, что сделает это потом.
–– Это он написал?
–– Я сказала ему вчера, что мы едем на кладбище, –– она убрала телефон в карман, –– он отказался с нами.
Нина пожала плечами. И внутри стало горько-горько, будто во рот ей засунули полынь. Отец не решился поехать с ними, бросив дочь одну. Но разве это не было общее горе? Это же мама. Их человек. Они оба бесконечно ценили ее, и оба — каждый в своем одиночестве — переживали невысказанное горе, когда ее не стало.
И какой семьей бы не были Паша и Катя, они здесь чужие. Они не знали их боли, не знали через что они прошли. Они не любили Татьяну.
А он решил навестить маму один.
Для Нины это стало своего рода предательством.
Неужели для него она, дочь, перестала что-то значить? Неужели она больше не заслуживала того, чтобы стоять рядом с ним перед могилой собственной матери, деля это молчание пополам?
Услышав звонок, Нина автоматически потянулась за телефоном. На экране «Юрий Викторович».
Не раздумывая, она сбросила вызов и резко захлопнула крышку.
***
Нина шла медленно между могилками, огибая заборчики. Шёл мелкий дождь, так что Катя решила раскрыть зонт, чтобы не промокнуть. Павел тут же прижался к матери, чтобы скрыться от холодного ветра и мокрых капель. Нина же ограничилась капюшоном: она всё равно забыла зонт дома.
Небо было затянуто тяжёлым, свинцовым покрывалом туч. Ни единый луч не пробивался сквозь эту пелену, и кладбище тонуло в зыбком, неестественном полумраке, наводившем смутную тоску. Воздух был густым и влажным, пропахшим сырой землей, и каждый раз, когда Нина нечаянно касалась ладонью холодного металла ограды, в нос ударял резкий запах ржавчины.
Здесь было ужасно тихо, настолько, что казалось, будто они одни среди мёртвых. Нина сжалась то ли от холода, то ли от жути, нагоняемой кладбищем. Кладбище – оно всегда напоминало ей, что в земле, по которой ты ходишь, лежат люди, которые раньше были живы. Ей было трудно осознать до сих пор, что вот вчера этот человек улыбался тебе. А сегодня он лежит в гробу, и комья земли летят в его могилу, полностью отрезая от мира.
Но близкие и родственники хотя бы могли в последний раз увидеть человека.
От матери не осталось даже тела.
Если девушку, которая утонула в реке, нашли, потому что спасатели пришли быстрее, чем тело успело уплыть, то её мать – нет. Нина простояла над озером так долго, что тело уже никто не смог его найти. Кто-то говорил, что слабое течение унесло его далеко от берега, кто-то – что оно глубоко ушло в ил. Нина не верила, что всё так просто закончилось, толком и не начавшись. Она испытывала тот липкий страх, сжимающий горло, когда счёт шёл на секунды; чувствовала, как подкашиваются ноги, как бросает то в жар, то в холод. Её глаза судорожно бегали туда-сюда, смотря на посеревшие лица местных людей. Все молчали, вынося ей безмолвный приговор. И от этой оглушительной тишины подкатывала тошнота.
Но со временем она поняла, что никто уже не сомневался, что её не найти. Не то, что спасти, даже найти тело в те времена было трудно, поэтому спасательную операцию свернули. А ей сказали, что хоронить будут пустой гроб.
Нина чувствовала, как горький ком подкатывает к горлу. Воспоминания о матери всегда были болезненны для неё, и она снова о ней вспомнила. А также об отце, который отвернулся от неё. Будь он здесь, Нина не была бы так разбита и брошена. Впереди себя она видела только Катю и Павла, а не отца. Но не могла же она поделиться своим горем с ними. Кому вообще есть дело до твоих проблем, когда у каждого есть свои?
Холодный ветер мазнул по её горячей щеке, отрезвляя. Он пробирался под тёплую куртку, поэтому девушке приходилось ёжиться, пряча руки в карманы. Путь к могиле матери был неблизким, нужно было потерпеть ещё чуть-чуть.
Чтобы не думать о прошлом, Нина начала мысленно составлять план на следующую неделю. Перспективы ей не особо нравились. В понедельник начинался её рабочий день, а сил вставать и идти туда не было вообще. С каждым походом в этот серпентарий её настроение и желание жить падали до нуля. Нина могла пересчитать по пальцам коллег, с которыми она могла хотя бы перекинуться парой вежливых фраз и которые своей личной жизнью интересовались больше, чем чужой. Все остальные тихо шептались насчёт её внешнего вида, поведения, личной жизни и т.д. Нине становилось очень неловко, и она тут же прекращала работать, чтобы перекурить.
Почему всем так важно, что она весит немного больше или меньше, чем они; что она курит во время обеденного перерыва; что у неё до сих пор нет ни мужа, ни детей; что её семья – странная и нелюдимая?