Нина возложила новые цветы на могилу, а после уселась на холодную землю, закрыв лицо руками. Сколько бы она ни молила Господа о прощении, сколько бы раз ни просила вернуть всё назад — никто ей не помог. Одинокую девочку никто не защитил, никто не дал ей возможности высказаться, никто не спас её в тот злополучный день. Нина хотела, чтобы её мать вернулась, как хотел бы любой ребёнок. А всё, что у неё осталось, — это вещи и фотография на кресте. Даже в последний момент она не видела её лица. От неё не осталось буквально ничего!
От безысходности хотелось рвать на себе волосы, биться и кричать. Кричать, пока голос не охрипнет. Пока она ещё дышит и способна кричать. Её боль никогда не уйдёт, и сколько бы Катя ни хотела, чтобы Нина забыла, она не забудет! Будет жить с дырой в сердце всю жизнь, будет всегда помнить лицо матери, охваченное страхом. От этого не избавиться. Оно плотно обвилось внутри неё, как проволока. И Нина будет жить с этой проволокой, если это означает — помнить маму. Нина никогда себя не простит. Никогда.
— Прошу прощения, Облепихова Нина?
Нина подняла заплаканные глаза и увидела перед собой молодого человека. Его темные, почти черные глаза пристально впились в неё, а густые брови сурово сдвинулись. Руки были плотно скрещены на груди, плечи напряжены — всё его тело выражало зажатость и скованность, будто невидимый панцирь. Нина безошибочно ощутила его попытку защититься, отгородиться от всего мира.
— Меня зовут Александр, — вдруг прозвучал его тихий, но четкий голос.
Он сделал усилие над собой, расслабился и опустил руки вдоль тела, будто сбросив напряжение.
— Я парень Ани. Ани Ковалёвой.
От этих слов Нина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она едва заметно задрожала и молча кивнула. Конечно, та самая девушка, что провалилась под лед. Нина смотрела на его еще юное лицо, на котором тень недавней трагедии уже успела оставить свои безжалостные следы. И в глубине его взгляда она увидела ту самую, до боли знакомую пустоту.
— Я хотел бы… — он запнулся, подбирая слова, — предложить вам сходить со мной на групповую психотерапию. Для тех, кто потерял близких.
Может снова попробовать старый способ Юли?
7 глава
«Вы не одиноки. Ваша боль имеет значение. Есть путь к облегчению.»
Что такое группа поддержки при утрате?
Это безопасное и конфиденциальное пространство, где собираются люди, пережившие потерю близкого человека. Встречи проходят под руководством профессионального психотерапевта. Это не просто «разговоры о плохом» — это структурированная работа, направленная на то, чтобы помочь вам прожить горе, найти опору и научиться жить с этой потерей.
Здесь не дают советов «как правильно горевать». Здесь дают поддержку, понимание и принятие.
Чем мы будем заниматься в группе?
Делиться своей историей. Говорить о том, что случилось, о своем близком, о своей боли. Быть услышанными без осуждения.
Изучать стадии горя. Понимать, что с вами происходит (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие) — это нормально.
Находить слова для своих чувств. Злость, вина, тоска, растерянность, облегчение — все чувства имеют право на существование.
Осваивать техники саморегуляции. Как справляться с паникой, тревогой и волнами горя (техники дыхания, заземления).
Учиться выстраивать новые отношения с ушедшим человеком. Как хранить память о нем, продолжая жить своей жизнью.
Находить в себе ресурсы и поддержку для возвращения в жизнь.
Правила группы — наш общий договор о безопасности:
Конфиденциальность. Все, что говорится в группе, остается в группе. Мы не обсуждаем истории других участников за пределами встреч. Без осуждения. Мы уважаем чувства, опыт и скорости переживания горя каждого. Нет «правильного» или «неправильного» способа горевать. Право говорить и право молчать. Вы можете делиться настолько, насколько готовы. Вы можете просто слушать. Мы говорим от своего лица. Используем «Я-высказывания»: «Я чувствую...», «Мне больно...», вместо советов и оценок. Взаимное уважение. Мы не перебиваем, даем каждому высказаться.