— Думаю, что тебе явно не понравится этот разговор, — Павел подождал, пока Нина соизволит слезть с кровати, а после закрыл за ними дверь.
Девушка чувствовала себя вялой после того, как очнулась от видения; Павел поддерживал её за плечо, чтобы она, не дай бог, не рухнула на пол.
Это было для них привычно — вот так держать друг друга, когда сил уже не оставалось. Нельзя было точно сказать, что именно было между ними, но Нина чувствовала особую связь со своим младшим братом. Порой только присутствие Павла удерживало её на плаву, не давая холодной воде полностью поглотить её
Опять вода.
Одной рукой Нина держалась за цветочные обои в коридоре, ощущая их шероховатую поверхность. Она оглядывалась то направо, то налево, рассматривая интерьер: то тут, то там виднелись заграничные картины. Катя любила живопись, а ещё — свою родину. Пальцы натыкались на подрамник, кое-где отдающий запахом дерева и лака. Краем глаза девушка заметила небольшую полку, на которой стоял горшок с цветком и стопки книг — по садоводству, кулинарии и немецко-русские словари.
Шли они медленно, так что Нина успела разглядеть всё, что попадалось на глаза. Павел старался идти в ногу с сестрой, поэтому постепенно замедлялся, чувствуя, что она начинает отставать. Когда девушке стало немного легче, он отпустил её плечо и кивнул.
Нина остановилась перед кухней, предчувствуя, что разговор будет долгим и утомительным. Она взглянула на часы: до работы оставалось полчаса. Ну что ж, для Кати понятия «время» не существовало.
Женщина стояла над плитой, помешивая суп ложкой. Сразу же зайдя на кухню, чувствовался его куриный аромат. Нина невольно сглотнула, думая о том, что суп не только приятный на запах, но и на вкус. Но время было только завтрака, поэтому девушка уселась за стол, уплетая блины. Всё равно нужно подождать, пока Катя закончит с готовкой.
Блины Нина любила, особенно есть их с вишневым вареньем. В детстве у них в деревне росло вишневое дерево, с которого, как яркие рубины сверкали плоды. Отец специально вставал рано утром, чтобы собрать для дочери её любимые вишни, а мама делала из них варенье. Есть вишни невкусно – ягоды ужасно кислые, поэтому ей мыли более сладкую черешню.
Но у Кати аллергия на вишни. А ещё на черешню. Поэтому Нина надолго забыла вкус сладких рубинов. Женщина не переносит даже запаха, поэтому Нине даже самой варенье не удается сварить.
Блин Нина сложила в треугольник, макая его в плошку с мёдом. Мёд был немного горьковатым и сильно приторным, поэтому девушка старалась много не есть. Он тягуче стекал с блина на тарелку, напоминая золотистый водопад. Сладкий, пахучий и тёплый.
— Genug mit dem Spielchen ums Essen!
Нина поджала губы, а после засунула целый блин в рот. Теперь Кате придется подождать, пока она прожует и проглотит пищу. Кажется, женщина поняла её тактику, поэтому недовольно прищурилась.
— Ходила к психиатру? — голос Кати звучал немного грубовато и резко, но Нина привыкла, что она только учиться говорить мягче и правильнее.
— Да, —Нина медленно пила чай с молоком, аккуратно поглядывая на Катю; та словно впилась взглядом в девушку. — Врач сказал, что мы должны продолжать сеансы.
Катя на секунду задумалась, а после кивнула.
Нина умиротворенно поедала блины и разглядывала задумчивую Катю. Женщина сегодня выглядела более уставшей, чем обычно: синяки под глазами, тяжелые вздохи и задумчивый вид. Обычно она всегда выглядела хорошо и опрятно, ведь так много времени тратила за туалетным столиком. Катя не могла выйти из комнаты, не завив волосы, не надев красивый домашний халат и не использовав цветочные легкие духи.
Нине в общем-то было всё равно на то, как выглядела её мачеха. Это не десерт, который подают к чаю. По её мнению, Катя была как шоколадный капкейк – уже сама по себе очень привлекательная и желанная. Но почему-то на него хотят посыпать и сахарную пудру, и кокосовую стружку, а потом сверху залить глянцевой глазурью. Не хватает только вишенки на верхушке. Так сладко и приторно, что зубы сводит.
Нина не понимала, чего ещё не хватало Кате. Шоколадный кекс — он и есть кекс. Вкусный. Да хоть бы и подгорел слегка — она бы и так съела. Но нет, женщине и этого, казалось, мало. Будто без всех этих прикрас он и вовсе был несъедобен.
Сейчас её прежде вьющиеся золотистые волосы были собраны в высокий хвост, а на лоб спадало пару прядок. Свежевзбитый зефир. Нина хмыкнула, снова беря в рот ароматный блин. Пора заканчивать ассоциации, а то одних блинов ей будет мало.
— Твой отец снова не пришёл ночевать.