Нина скользила взглядом по небольшим киоскам с газетами и журналами, по высоким многоэтажкам, уходящим в тёмное небо, где терялись из виду даже крыши. Вывески магазинов и аптек мигали назойливыми огнями, отчего в висках начинала пульсировать лёгкая боль. Но больше всего её завораживали прохожие.
Они были такими разными: дети, старики, взрослые. Кто-то улыбался, разговаривая по телефону, кто-то хмурился, кутаясь от пронизывающего ветра. Светлые, тёмные, рыжие волосы; глаза, в которых то и дело вспыхивали блики фар. И всё же в них было что-то общее.
Каждый находился в своём мире, не замечая друг друга.
Идти по оживлённой улице было для неё своеобразным утешением. Она — не одна. Не одна в этом огромном, пугающем мире. В своём мире. Сердце её учащённо билось, когда она замечала, как почти незаметно поднимается грудь прохожих при вдохе, как изо рта вырываются лёгкие клубы пара. Мир такой большой, а она такая маленькая. Но он — настоящий.
Обогнув крайний дом, Нина свернула в небольшой дворик. На детской площадке раскачивался ребёнок на качелях, взмывая всё выше и выше. Его смех — звонкий, беззаботный — разносился в холодном воздухе. Рядом стояла старушка, её рука ритмично подталкивала качели: вперёд-назад, вперёд-назад…
Нина заворожённо наблюдала за этим, пока её слуха не коснулись другие детские голоса — смех, крики, визг. Дети, улыбающиеся и раскрасневшиеся, носились по площадке, а взрослые, переговариваясь между собой, лениво следили за ними. Всё это казалось ей таким чужим.
Она не помнила, когда в последний раз качалась на качелях. Может, так давно, что уже никто не вспомнит? Но сердце рвалось туда — к скрипучим качелям, к кружащим каруселям, к крутым горкам, где всё такое ледяное на ощупь из-за мороза, становится жарким из-за разгоряченного тела. Туда, где не было вечного страха и ноющей боли.
Нина хочет почувствовать себя ребёнком. Таким же беззаботным и чистым. Дети на площадке выглядят такими беззаботными и чистыми…
Нина делает шаг. Потом ещё. И ещё…
— Девушка, вам плохо?
Она моргнула и медленно повернула голову. Рядом стояла женщина, покачивая коляску: туда-сюда, туда-сюда…
Нина облизала пересохшие губы. Зрачки её были расширены.
Внезапно все взгляды на площадке устремились на неё. Волшебный миг рассыпался, как карточный домик.
— Нет, всё в порядке. Прошу прощения, — женщина улыбнулась и снова склонилась над коляской, тихо напевая.
Нина чувствует себя полной дурой. Она бросает идею остаться на площадке и идёт к подъезду, где её ожидает психиатр.
***
«3 сеанс»
— С праздником Вас, Нина Андреевна. — Юрий бросил взгляд на календарь, где красным цветом была отмечена цифра восемь.
— О, спасибо? — Нина медленно сняла куртку, вешая её на крючок.
Легкая улыбка психиатра было холодной и натянутой. Совершенно очевидно, что для него сегодняшний день не значил ровным счётом ничего, будь это даже трижды его собственный день рождения. И всё же в её измученной душе шевельнулось что-то тёплое от этого формального поздравления.
Сегодня её телефон не умолкал ни на минуту, разрываясь от обилия сообщений. Друзья присылали смешные поздравления, отец - сухое "С праздником!", Павел — фотографию дешёвых белых тюльпанов, нелепо завёрнутых в кричаще-голубую бумагу, стоящих в её комнате. Далёкая родственница вспомнила, прислав конверт с деньгами. Даже вечно занятая Катя утром обронила пару тёплых слов. В груди сладко щемило от этого внезапного внимания, и мир казался прекрасным, будто с приходом весны он и вправду начинал цвести.
Но Нина знала, что несёт с собой весна. Помимо первых цветов — оттепель. Помимо солнечных дней — таяние льдов. Для неё ранняя весна всегда была самым страшным кошмаром, самым невыносимым временем года.
Краем глаза Нина увидела на календаре пометки. На первом и третьем марте стояло «Н.А». Нина усмехнулась, а после пошла в кабинет психиатра.
С момента их последней встречи прошло всего несколько дней, а Нина уже заметила белый ковер на полу кабинета. Мягкий и пушистый, по нему было приятно ступать. Ощущения такие, словно гуляешь по маленькому облачку.
Но ковёр не единственное, что появилось в стерильной квартире психиатра. Нина заметила модульную картину, висящую на стене, и замерла. На ней – тихий осенний пейзаж: озеро, окруженное лесом, залито теплым солнечным светом. Лучи мягко пробиваются сквозь золотистую листву, играя бликами на воде. Посреди зеркальной глади плывет белый лебедь – его оперение кажется воздушным, а изящный изгиб шеи придает ему благородную грацию.