— Левый фланг. Левый фланг! — Из-за канонады выстрелов, голос Тариэля был едва слышен.
Персивальд снова достал планшет, что бы получить свежие разведданные. По одной из примыкающих к перекрестку улиц к ним приближались несколько тяжелых танков в сопровождение целой армии одержимых. Шесть… Нет, семь танков. Это на два больше чем в его распоряжение. Свежие силы одержимых оказались куда лучше вооружены и экипированы, нежели предыдущая горстка безумцев. У каждого имелось автоматическое оружие, а их тела надежно защищали бронежилеты. На изувеченные головы были нахлобучены черные кевларовые каски, с символикой перевернутой пентаграммы.
— Твою мать, у них танки… Отходим от перекрестка в глубь улицы! Сейчас будет жарко, всем приготовиться к обороне!
Персивальда не отпускала мысль, что он просчитался, совершил тактическую ошибку, которая будет стоить жизней многих его воинов.
Уродливые, облитые черной краской танки стремительно приближались. Их тяжело бронированные корпуса был увешан ржавыми цепями, на которых раскачивались грозди недавно отрезанных голов, по всей видимости, принадлежащих жителям этого города.
Внушающие ужас гусеничные машины, одна за одной вылетали на перекресток, сходу оглушая всех выстрелами из главного калибра.
Первый же залп раскидал с десяток солдат по улице, одни из них лежали в крови без признаков жизни, в то время как другие, изнывая от боли раздробленных костей, пыталась отползти в укрытие.
— Огонь! Огонь! Уберите их с перекрестка! Тариэль громко кричал в передатчик внутренней связи.
— Это панцирь 1, вас понял брат Тариэль. Нейтрализую цели. — Сквозь шипение помех донесся голос командира танкового звена.
Главный калибр громыхнул, отвечая противнику сразу тремя выстрелами.
Два бронебойных снаряда угодили прямо в переднюю броню черного танка, а третий сорвал ему гусеничный трак, превратив пробегающих рядом фанатиков в кровавый туман и туши разорванного мяса. Бронированный монстр загорелся, языки пламени жадно облизывали его со всех сторон, но экипаж даже не думал покидать подбитую машину. Башня горящего танка пришла в движение. Охваченная пламенем бронемашина и заживо горящий в ней экипаж по прежнему сохраняли боеспособность. Прозвучал еще один выстрел, на этот раз один из танков Персивальда принял в себя кумулятивный снаряд. После детонации боекомплекта машина превратилась в раскуроченное нагромождение металла, пожираемое огнем.
— Какого хрена происходит?! Почему их танк все еще в строю?
Персивальда охватила ярость. Однако стальной черный зверь больше не двигался, по всей видимости, его экипаж сгорел. Но оставалось еще шесть танков, два из которых неслись прямо по улице, пытаясь раздавить солдат «небесного щита». Остальные четыре остановились на перекрестке и заняли позиции для стрельбы.
Прорвавшие оборону танки, кромсали гусеницами воинов Персивальда, наматывая их внутренности на катки и давя своими траками. Истошные крики и хруст размолотых костей аккомпанировали рокоту «разящих». Армия одержимых уже заполонила перекресток и неумолимо сокращала дистанцию. Шквальный огонь наступающих не позволял солдатам покинуть укрытие ни на секунду. В воздухе стоял кислый запах крови, жженого мяса и едкой гари. Небо заволокли грязные клубы дыма.
Персивальд укрывшись с несколькими войнами за корпусом своей бронемашины, попытался подбить один из танков выстрелом из РПГ. Удачное попадание, последовавший взрыв вывел из строя двигатель и стальное чудовище замерло навеки. Открыв люк экипаж танка попытался выбраться, но Тариэль проворно запрыгнул на броню и отсек голову первому высунувшемуся одержимому, после чего бросил в чрево бронетанка осколочную гранату. Взрыв и ураган из рекашитирующих осколков превратил остальных членов экипажа в кровавое месиво.
В нескольких метрах от подбитого танка, кружился в своем смертоносном танце второй. Тариэль с разбегу запрыгнул на него и вцепился в люк, пытаясь открыть, но тот не поддавался. Люк оказался заварен. Видимо экипаж больше не планировал покидать свою машину… Так вот почему первый танк, даже охваченный огнем продолжал стрелять… Подумал Талиэль. Им попросту некуда было деться, не было другого выбора.