Однажды утром он просто сбежал, удрал от всей городской суеты, от памяти, что жалила его сердце каждый вечер, когда он возвращался в свой дом. Человек шел по дороге куда глаза глядят, и этот путь казался ему бесконечным. Но внутри он понимал, что от себя ему не убежать.
Несколько дней человек шел без остановок, вокруг менялись пейзажи, и все они были по-своему красивы, но он не обращал на это внимания. Внутри что-то медленно резало и кололо, и эта боль была для него стимулом идти дальше. Когда человек почувствовал, что силы уже на исходе, он заметил одинокую скамейку вдоль дороги. Присев на нее, увидел перед собой заброшенный город, точнее, все, что от него осталось. Скелеты домов лежали друг на друге, лишь несколько зданий были едва целы. В надежде, что встретит там хоть одну живую душу, он бродил по пустынным улицам, пытался кричать, звать людей, но его крик лишь превращался в протяжный стон отчаяния.
В этот момент человек начал понимать, что остался абсолютно один в пустом городе. Он просидел на скамейке до самого рассвета, а с первым лучом солнца понял, что попал сюда не просто так. Собравшись с силами, нашел себе уцелевший дом и пару заброшенных магазинов, в которых купил немного еды.
Собрав семян, человек начал выращивать растения. В его жизни наступил покой. Казалось, что он единственный выживший на Земле. И все, что было «до», просто-напросто не существовало. Иногда на него находили воспоминания из прошлого, но он представлял, что это происходило не с ним. Внутри как будто что-то переменилось, он обрел новую веру в то, что в этом месте он навсегда найдет покой. И так случилось, что он прожил долгие годы в отрешенности, каждый день радуясь восходящему солнцу, встречая с грустью закат и ночью чувствуя умиротворение.
– Ты скажешь, это бред, не правда ли? А он все так же живет в этом всеми забытом городе.
Затем она добавила:
– И называют его Душой...
Когда она закончила, я почувствовал, как по моему телу прошел электрический ток. Все это было для меня настолько близко, что захотелось стать героем этой истории и остаться в ней навсегда. Дана, словно читая мои мысли, продолжала:
– Ты не сможешь физически прятаться от мира, он рано или поздно все равно тебя настигнет. Но что, если тебе телесно находиться в этом мире, а душой – где-то выше? Она не обязана быть снаружи, поэтому ты можешь хранить ее от мира людей там, в обломках, где-то под ребрами, не выпуская вовне, а когда поймешь, что город построен, ты вновь сможешь дать ей свободу, словно вольной птице.
Дана была права. И после паузы сказала:
– Но при этом, рано или поздно, тебе придется столкнуться с твоим прошлым, чтобы прийти к будущему. А пока я оставлю тебя, думаю, тебе нужно время, чтобы собраться с мыслями.
Я остался сидеть один в темной комнате, медленными глотками допивая вино. В тетради оставалось всего пару страниц. Достав ручку и отдав себя эмоциям, начал писать:
В наше время людей оцифровывают, выдавая на выходе их копии,
Техногенным снегом замуровывая,
Чувством значимости приторговывая,
Нажимают на публикацию, раздавая их в яркой обертке.
И под каждой их фотографией не найдёте вы аннотацию,
В мире похоть и гордость лишь властвуют,
Я видал это все глазами-камерами,
Ощущая весь груз происходящего.
И, смотря на чужое уродство, мне так хочется быть настоящим.
Люди жить привыкли безнравственно, и, боясь добра безответного,
Прячут в панцири свои все желания.
Так эпоха канет в лету.
Так зима превращается в лето,
Вырастая цветами бумажными,
Догоняя холодными пулями,
Отправляясь в сердце горячее.
Называй меня чем-то странным,
Оставляй меня без ответа,
Собирай весенние праздники,
Сохраняя баланс тьмы и света,
Ты уйдёшь, оставив лишь знаки.
Я останусь твоим человеком,
Как герой другой эпохи,
Как герой, что говорит о личном.
Раздвигают передо мной чужие ноги,
А я чувствую себя, словно дерьмом напичканным.
Там, где врут чужие сюжеты,
Не понятные мне до конца,
Ранним утром ухожу из дома
В поисках смысла Творца.
Закончив, я отложил тетрадь в сторону и, облокотившись на спинку дивана, почувствовал, как сон накрывает меня с головой. Через пару мгновений я уснул.