Не вешать нос, гардемарины!
Трудна ли жизнь, иль - хороша,
Едины парус и душа
Едины парус и душа
Народ и партия - едины!
Да, "вся наша жизнь - игра!" И пусть "игра" моя пройдена преотвратно, но - пройдена. А сейчас что? Бонусный уровень? Или "работа над ошибками"? Значит, надо "ошибок" не делать. Хотя бы попытаться не делать.
*****
Без происшествий добрались до Ям. Мы входили в ворота ещё засветло, а вот хвост колонны - втягивался в темноте. Такой большой обоз разместился в городке с некоторым трудом. Везде, где можно - стояли гружённые телеги. Ну, а мы, естественно - к куме. Ибо её приказчик нас уже в воротах встретил и отвёл напрямки.
Крап, которому стало не до смеху, лишь махнул рукой:
- Идите, без вас справимся!
А охране придётся потрудиться, чтобы не потерять ничего в темноте. И защитить подопечных от тех, кто в этой темноте промышляет, питается и бродит. Иначе не видеть Крапу лычки сотника, как своих ушей.
Пока отмокаем в бане, Клем говорит, что Крап давно дорос до сотника в навыках, но, как говорится - не было вакантных должностей. И вот Гора, с барского плеча, посылает сотню воинов в Медвил на неопределённый срок. Так сказать, маршевую роту. Ибо - свежеиспечённые десятники есть, а сотника у них нет. Да и сотня эта... Десятники - вчерашние охранники, рядовой состав - новобранцы. Вчера ещё - добывали себе пропитание любыми способами. Но, бой со скелетами показал, что даже новобранцы владеют оружием не хуже меня, если не лучше, умеют биться строем, выполняют команды. Учебку прошли.
- Дарёному коню в зубы не смотрят, - говорю я.
Рассказываю Клему про берёзовые веники. А он - "под дыбу подведёшь". Да, лес, не оскверненный, здесь - святое. А берёза местная - не берёза вовсе, а священное дерево, не только потому что белое, а потому, что скверну из земли вытягивает и неведомо куда девает. И растёт чуть не на голых камнях - если скверна есть. Питается ею, скверной, что ли. Дефектный дешифратор переводит название дерева так же - "берёза". Иногда - "священное чистое дерево". Специально выведенное Магами дерево. Священная корова для местных.
Куме настолько невтерпёж, что заглянула, предложила спинку потереть. Я и не против, но что скажут люди?
- Я всех отослала. Все всё одно - все всё поймут, а вот видеть - не дам. Моё! Моё краткое, но моё, бабье счастье!
Мудро. Да и - дело твоё. Твоя репутация. Ложусь лицом вниз. Кума трёт мочалом Клема, молодка - меня. Они в косынках, в льняных ночных рубашках, что сразу же прилипли и лишь мешают. Но, не снимают. Какая-то последняя грань. Чего? Стыда? Приличия? Стеснительности?
Поглядываю искоса. Не топ-модели, конечно, но у моделей тела - только на фотках выглядят аппетитно. А в жизни - не очень и вкусно. Глаз радуется, но не руки. Костлявые, неживые, высушенные воблы, а не женщины. Да ещё и характеры такие же - сухие, властные, жестокие. Не женщины. Подделки маркетинговые. Модели женщин. Пластиковые. Как манекены в магазине. Познал я как-то. Поддался массовому гипнозу. Раскошелился. Был разочарован. А тут - аж слюни текут. Всё живое, вкусное, колышется. Так и пышит жизнью и здоровьем, манит. Женственность - волнами накатывает от них. Ощущаешь даже с закрытыми глазами. Едва уловимо разумом, но оглушительно - всем остальным.
Закончив процедуры, смыв мыло, раскрасневшиеся женщины выходят. Только потом - мы. Некоторое стеснение всё одно имеется в этом мире меж полами. Комплект белья. Одеваю портки. Скорее - бриджи. Чуть ниже колен. Во! Шлёпки деревянные! Да, 41-42-го размера. У меня - 45. Но, вонючие берцы - уволок кто-то. Не переживаю. Прошлый раз - ничего не пропало. Рубаху - даже не надеваю. Так иду. Клем косится.
- Что? Я - северянин, мне - жарко.
Хозяйки накрывают на стол и убегают в баню.
Мне у них - нравиться. Имеют понятие о гигиене. Эти двое - не воняют. Лила - тоже пахла сладко. Но, она - графиня. Это если переводить их Смотрителей-Наместников-Властителей на европейскую иерархию. Смотритель - барон. Властитель - граф. Князь - герцог. Великий Князь - король. Император - король королей.
А эти женщины? Просто барыни зажиточные? Дрова для разогрева воды тут - роскошь. Горячая вода - признак зажиточности. Оттого и вонь тут - повсеместно. Даже от женщин, что особенно бьёт по носу.
Не спеша, трапезничаем. Вино не виноградное, но вкусное и крепкое. Возвращаются распаренные хозяйки, чистые, сочные, мягкие, возбуждённые, присоединяются к трапезе.
За столом - легко и непринуждённо. Женщины пышут своей женской энергетикой, своей женской магией. Это очень приятно. Не только возбуждает, но и разом - успокаивает, умиротворяет, расслабляет. Мне - хорошо. Уютно. Чувствуется, что и с противоположной стороны вечного противостояния полов - млеют. От противоположных причин. От нашей мужской сущности. В постель не тащат, наслаждаются присутствием мужчин. Соскучились по мужикам? Прижались, как кошки, жмурятся. Молодка - тыкается в меня, как котёнок, вдыхает мой запах глубоко, никак не надышится. Вижу, то же - меж Клемом и Кумой. И так же, как те кошки, подставляют под ладони рук самые "ласковые" места. Не столько "постель" им нужна, сколько - мужская ласка. Как принято говорить - "скупая мужская ласка". Просто поднимаю руку, чтобы вдохнуть аромат её волос, а она всем телом ластится, ткнулась лицом в ладонь.
Вижу жадный взгляд Кумы. Обращённый не на Клема, на меня. Сама - Клема, блаженно зажмуренного, чуть не насилует прямо за столом, а смотрит - на меня. Голодным взглядом. Да что за напасть? Я что, конским возбудителем - облит? Меня это - начинает напрягать. Я вам не бык племенной!
Веду молодку в койку, благо - дорогу помню. Слышу шаги за спиной по лестнице. Через стенку тут же начинается - концерт мартовских котов. От этого глаза молодки ещё жарче пышут. Горячиться. Но, я не спешу, с наслаждением мну её, поглаживая, неспешно задираю её ночную рубашку.
- Не могу больше! - Кричит, - С ума схожу!
Её терпение лопается, шмотки летят в стороны, толкает меня, жадно набрасывается, исступлённо и жадно целует. Поцелуями покрывает моё тело. Блаженствую. Да, фактически не я сейчас - не первых ролях. Я не против. Трётся лицом, грудями, глубоко вдыхает, жадно целует, засасывает, страстно шепчет. Довела себя девонька до полупомешательства, зная, что мы назад поедем через Ямы. Через её постель. Проигрывала в уме то, до чего дорвалась сейчас. О том же и шепчет. Она - неумелая, но очень жадная. Научить? Стоит ли?
- Не могу больше! Горит всё! - горячечным шёпотом кричит, ползёт на меня.
- Э, нет! Моя очередь! - переворачиваю её, распластываю на постель.
Молодая, сочная, упругая. Чистая и сладкая. И мне - наслаждение. Плыву по волнам её удовольствия, играю на её наслаждении, как на гитаре, рождая мелодию - невыносимого наслаждения. Кричит протяжно и низко, раненным зверем. Бьётся в конвульсиях экстаза, питоном сжимая меня. Чуть не задушила.
Лег рядом, смотрю на неё. Глаза освоились с темнотой. Милое личико, ещё не утратившее девичьей свежести. Как же мне нравиться любоваться женщиной, которую я только что закинул на пик любви! Как бы она не была красива - становиться ещё краше. На мой взгляд. А эти глаза? Ошеломление. Не повод ли мне для гордости? Я для неё - "намба ван". Смотрит, как на бога.