– Переживу.
– …перестанут предлагать ваши посты в соцсетях в «пропущенном»…
– Это-то почему?
– У «Мармары» контракт с анаграмом. Вы не знали? Открытая же информация.
Тульин не ответил.
Перед глазами его трое парней в толстовках агрессивно толкали друг друга в плечи. Это очень напоминало начало драки – он бы и сам так решил, если бы не видел недавнего мема про руферов, якобы пытавшихся сталкивать друг друга с крыш. Почему это смешно, он уже упустил. Суть в том, что тут не только машина – тут и на секунду отставший от времени человек не уловил бы иронию.
Но он уловил. Перед ним была не драка, а шутка.
Если бы сейчас с него сорвали капюшон и спросили, откуда он про этот мем узнал, Тульин бы растерялся. Ему казалось, что он бросил читать ленту и заглядывает только на «Мармару», да и то по привычке. В мире не было ничего, о чём стоило бы знать. И всё-таки каким-то образом в его жизнь пробирался новостной монтаж…
Он, наверное, и сам не замечал, как его читает.
Капюшон привычно гудел, вибрировал и холодил затылок, приятно расслабляя. За работой в BARDO легко было впасть в тихий, дымный транс, раствориться в жужжании капюшона и негромкой фоновой музыке, оставив жить лишь тот небольшой участок зрительной коры, что работал.
Не того ли ты хотел?
Смарт валялся на полу – выскользнул, видимо, из руки, когда Тульин нырнул в работу. Женя по-турецки сидела рядом: что бы Гамаева ни говорила о равенстве, подросткам в BARDO многое спускали, а на отлынивание их закрывали глаза.
Рваным, импульсивным движением Тульин схватил смарт, поднёс к глазам, сфокусировался. Между крыльями деревянной птицы на обоях по-прежнему висела иконка анаграма. Он тапнул.
– Читать и писать нельзя, – напомнила Женя. – Сперва снимите капюшон.
– Да нет… – Тульин снова уронил руку. – Не надо.
– Я могу вам зачитать!
– Мало вам залезть в мой аккаунт на «Мармаре»?
Женя немедленно скрестила руки на груди:
– Кто ж виноват, что у вас смарт отпечаток не снимает? Сами за данными не следите.
– Да… я отключил.
В самом деле ведь. Отключил. Не хотел больше ничего подтверждать отпечатками.
Как безалаберно.
– Мудрое, кстати, решение, – неожиданно одобрила Женя, – сейчас многие так делают. Я просто не хочу, чтобы папа залез, а то бы тоже… хотя глупости, конечно. – Она завозилась, полезла в карман джинсов за собственным смартом. – Безопасность важнее.
Трое парней в толстовках перед глазами Тульина продолжали и продолжали друг друга толкать, будто перекидывали мячик. И не надоедает же им. Или видео заело?
Он не нажимал кнопок, никак сознательно не маркировал, что распознал происходящее; это всегда считывалось автоматически. И в последнее время ему всё лучше удавалось разделять серый поток на отдельные сюжеты, ухватывать их даже сознанием. Но редко какие из них длились дольше пары секунд. Многие сцены занимали и вовсе меньше секунды. А эта всё играла и играла.
– Отключить защиту смарта – это безопасность? – не удержался от иронии Тульин.
– А то. Если смарт закрыт по отпечатку, значит, только вы имели к нему доступ. Значит, любая активность с него – ваша активность. Любая подхваченная малварь, шпионская программа, нода пиратской сети? Ваша вина. А если защиты нет, то и залезть мог кто угодно. Очень удобно. – Женя тапала пальцами по своему смарту. – Вы вообще задумывались, как это парадоксально? С приватностью и публичностью. Вроде бы безопасной считается приватность, верно? Личные данные – ценность, их надо оберегать, всё такое. А с другой стороны, залог безопасности – именно в публичности. Если код закрытый, неизвестно, что он делает, так что верить можно только открытому. – Она вдруг совершенно по-детски вздохнула. – Чёрт знает, как с этим правильно поступать и где качать за приватность, а где – за публичность.
И сама же надулась.
За всё это время акне у неё на щеках никуда не делось – кажется, она не лечила его и не пыталась скрыть. Её что, совсем это не смущало? Неужели современные школьники за такое не травят?
Травят ли они за страсть к теориям заговора?
Она действительно чокнутая – или, наоборот, типичный представитель нынешней молодёжи?
У неё на значке герой или злодей?
Неужели ей правда нравится Тульин?
Три парня продолжали друг друга толкать, но непохоже было, что видео заело. Если бы заело, предположил Тульин, он почувствовал бы нечто неестественное, навязчивость и механистичность движений – а этого не было.
Или на самом деле было? Мы часто не видим того, что у нас прямо перед глазами.