На кухне засвистел и отщёлкнулся чайник.
Даня редко ходил дальше мусоропровода ещё и потому, что для этого пришлось бы помыться, побриться, переодеться. Чем дольше пропускаешь курсы, тем сложнее потом вернуться к программе; чем сильнее себя запускаешь, тем больше сил надо потратить, чтобы прилично выглядеть. Не красиво, а именно прилично – так, чтобы не оскорблять окружающих запахом.
Он же заплыл и вонял. И, несмотря ни на что, ему было стыдно таким показываться.
Бриться Даня не стал – и, разумеется, твёрдо намеревался прогнать незнакомку, а не вести с ней длинные беседы; но даже через дверную цепочку ему было уютнее говорить в другом свитере. Сунувшись в ванну, он плеснул себе в лицо пригоршню воды, и это неожиданно взбодрило.
Дверь Даня открыл почти сердито.
На лестничной клетке, прислонившись к перилам, стояла женщина примерно Даниного возраста. На ней был серебристый, не по ноябрьской погоде лёгкий плащ, узкие джинсы и полосатый шарф. Тёмно-рыжие волосы заколоты на затылке. Черты женщины нельзя было назвать правильными: слишком длинное, чуть лошадиное лицо с выпирающими верхними зубами и глазами навыкате. Впрочем, некрасивой Даня бы её тоже не назвал. По крайней мере, эти черты было легко запомнить.
И он их где-то уже видел.
– Юлия Николаевна Гамаева, – протянула руку женщина. – Вы знаете моего брата.
– Брата?
– Юрия. Он психиатр, выписывал вам таблетки, которые вы не принимаете.
Пальцы у неё были прохладные, а рукопожатие не то чтобы твёрдое, но опытно-равнодушное. Как у человека, который делает это много раз на дню.
Даня сообразил, что его руки всё ещё мокрые, и покраснел.
– Откуда вы знаете, что не принимаю?
– Принимали бы – не были бы сейчас в таком состоянии.
Она говорила это приветливо, но как-то безразлично – совсем не как человек, прождавший его под дверью добрых полчаса. Так, будто ждать его было для неё работой.
Недостаточно строгая для математички, недостаточно мечтательная для литераторши; училка чего-то интересного, но второстепенного, вроде биологии или истории. Вот кем она была.
Юлия Николаевна располагала к себе. Даня подумал, что разговаривать через цепочку всё-таки невежливо, и сделал полшага на площадку.
И поплатился.
– Не откажете мне в короткой прогулке? Я хотела бы поговорить.
– Откажу. Я занят. Вы вообще кто?
– Человек, который хочет вам помочь. И ничем вы не заняты. Позвольте угостить вас обедом? Пожалуйста. – Она посмотрела ему в глаза. – Богдан Витальевич.
Интересно, в какой момент люди перестают называть себя сокращённым именем, подумал Даня. Он родился Даней, Даней отучился в школе и закрыл курсы, Даней стажировался и добрых пятнадцать лет проработал рекламщиком.
Даня Тульин редко слышал своё полное имя – обычно все по умолчанию предполагали, что он Даниил, и часто он не трудился поправлять.
Странное, бессильное какое-то чувство расползлось по нему: будто всё уже предрешено и нет никакой возможности отказаться от этого незваного приглашения. Будто он уже согласился прогуляться с Юлией Николаевной и на всё другое, что она предложит (а что-то она непременно предложит, не зря же полчаса ждала его под дверью), тоже согласился. И нет пути назад.
Даня дёрнулся, стряхивая наваждение:
– Нет.
– Да, – усмехнулась Юлия Николаевна.
– Я предпочитаю есть дома. Не люблю заведения.
– Уверена, вы в силах себя преодолеть.
– Не давите. Это уже невежливо.
Вместо ответа она кивнула ему за спину – и только сейчас Даня заметил, что английский дверной замок, не требующий ключа, успел тихо за ним защёлкнуться, вытолкнув незадачливого обитателя квартиры на лестничную клетку. Он потянулся было в карман – но, разумеется, всё осталось внутри: и смарт, и ключи с модным брелком, на который можно было бы позвонить.
Два созвездия: медведица и медвежонок идут вечно жить на небо.
И нет пути назад.
Он почему-то думал, что у подъезда их будет ждать машина, которая отвезёт Даню в какой-нибудь психиатрический институт, но вместо этого Юлия Николаевна повела их в ближайшую «Цедру». Ёжась как школьница, заказала себе большой латте, а Дане – приличный омлет.
Яйца он терпеть не мог.
За соседним столиком парочка, не приглушая особо звук, смотрела матч в Firegaze и шумно болела за отечественную команду.
Всё это напоминало не то свидание, не то встречу с не очень богатым и опытным заказчиком.