Это же просто разговор. Он скоро закончится. Даня вернётся домой, закинет Гамаеву в чёрный список и больше никогда к этому не вернётся.
– Ничего такого у меня и в мыслях не было, – прохладно ответила Юлия Николаевна, – и лично на вас мой свет клином не сошёлся. Финансов у нас хватает, мне несложно было бы заманить испытуемого деньгами. Но я сказала вам правду – у меня есть этика. Менять людей – занятие, знаете ли, такое. Тут не грех и в Бога заиграться. Поэтому я хочу в испытуемые человека, менять которого не жалко – потому что ему не жалко себя. Откажетесь – что ж. Найду другого.
Даня не ответил ничего, и она протянула ему салфетку. Там крупным, но красивым почерком был написан адрес, нарисован кусок карты, а под ним – название: ID BARDO.
– «Ид Бардо»? – невольно усмехнулся Даня. – «Ид» – это же ненаучный фрейдизм!
– А вы смотрите вторым зрением. Не «ид», а «ай-ди». Конечно, в полном смысле новый ID – новую юридическую личность и так далее – мы вам не сделаем, но метафора симпатичная. Мне по крайней мере нравится.
Не забыть. Не отпустить. Не пережить, а – перестать быть собой. Не это ли единственное спасение?
Очень сложно бывает понять, сколько человеку пристало меняться – если взглянуть вот просто по-бытовому, по-человечески. Если у тебя постоянно новые взгляды, вкусы, позиции – ты флюгер, которому невозможно доверять. Плывёшь по течению, ищешь выгоды, нет у тебя принципов. Если же, наоборот, меняться недостаточно, держаться постоянно за старое и ничего у себя внутри не корректировать, то получится, что ты – упрямый идиот и старпёр, держишь у себя дома сервер, когда все давно уже переключились на удалёнку, и отказываешься признавать прогресс. Да дело и не только в технологических новинках: если мысли иногда не обновлять, они покрываются трещинами и осыпаются.
Человеческая личность – это какой-то вечный странный баланс между постоянством и переменами, а жизнь – ходьба по этому канату. И ведь обычно мы справляемся – идём себе, чувствуя интуитивно, куда правильно поставить ногу.
Первую, вторую, третью. Тридцать восьмую, тридцать девятую, сороковую.
Тут главное не задуматься о том, как устроен процесс.
Но если уже задумался – если выкинуло тебя из этой колеи, то что же теперь? Она ведь права – упавший с каната неизбежно летит в могилу. Так не болван ли тот, кто отказывается, когда ему под землю протягивают руку помощи?
Даня не сказал ничего.
– Необязательно решать прямо сейчас, – мягко заметила Юлия Николаевна. – Я вас подожду. Не вечно, но… сколько-то. Взвесьте всё. Мне кажется, рабочий процесс может вам и понравиться. В конце концов, вашей главной задачей на новом рабочем месте будет… не думать. Где ещё вам за такое станут платить?
– Моё любимое занятие, – криво усмехнулся Даня и встал. У него не было при себе смарта, так что, наверное, Юлия Николаевна угощала.
Она засунула салфетку ему в карман треников.
– Приходите, Богдан Витальевич. Поможем друг другу. Спасения души не обещаю, но обещаю: будет интересно. В общем, позвоните мне, номер у вас есть. – На лице её мелькнула хитринка. – О, и вот ещё: если всё-таки придёте к нам в BARDO, не рассказывайте другим сотрудникам об этом моём проекте. Они не знают. Считают, что это сугубо про распознавание данных.
– Я подумаю, – ответил Даня и вышел прочь.
Но он, конечно, соврал.
Любимым занятием Дани Тульина нынче было не думать – и шёл он домой, чтобы позвонить от соседей слесарю, вскрыть захлопнувшуюся дверь, отыскать на кровати смарт, закинуть Юлию Николаевну Гамаеву в чёрн- ый список, включить процедурный фанк и больше никогда, никогда не думать ни о ней, ни об ID BARDO, ни о том, что же такое человеческая личность.
Глава 16
Звездопад
Он родился Даней, Даней отучился в школе и закрыл курсы, Даней стажировался и добрых пятнадцать лет проработал рекламщиком, но в офис BARDO где-то у метро «Ладожская» вошёл Тульиным, а Юлию Николаевну мысленно переименовал в Гамаеву. Нашёл, получается, рычажок-переключатель.
А может, он всё-таки надеялся – никак не мог не надеяться, неистребимо оптимистичный скот, – что затея сработает. И тихо-тихо, ещё не признаваясь себе, подталкивал в нужную сторону изнутри. Переименовался.
Что же, сработало?
Да. Господи, да.
Что-то, что раньше нравилось, вдруг наскучило без видимых причин. Он бросил играть в Firegaze и вести социальные сети, распрощался с Крейцером и Анкой.
Что-то раньше ненужное оказалось ценным. Научился играть в покер. Правила покера Тульин знал – да и кто их, собственно, не знает; наверняка они любому попадались в книге или сериале. Но в том и прелесть этой игры, что знать её правила – это то же самое, что знать, как ходят фигуры в шахматах. Хватит только на то, чтобы профессионал разбил тебя в пух и прах.