Я напрягаюсь.
— Что за программа? — спрашиваю у Тевира.
— Я не знаю. Она уже закрыта и засекречена.
Засекречена? Я медленно провожу языком по зубам.
— У тебя есть хоть какие-то данные? — Я с трудом сдерживаю раздражение.
— Только намёки. — Он постукивает пальцем по экрану. — О программе только название.
Я сжимаю челюсти. Много анализов — много уколов? Как я и думал, фобия с потолка не берется. Это травматический опыт. В солнечном сплетении колет сдерживаемая злость. Как её родители такое позволили?
— Что-то ещё? — спрашиваю жёстко.
Тевир вздыхает.
— После двенадцати лет упоминания о твоей землянке вообще исчезают. Как будто её стерли из системы. — Он делает паузу. — До пятнадцати лет медицинских данных вообще нет.
Я хмурюсь. Три года провала.
— А после?
— После она появляется в обычных реестрах как стандартная гражданка.
Стандартная. Как будто ничего не было.
— Ты можешь узнать, что с ней было в этот период? — спрашиваю, скрывая надежду.
Тевир качает головой.
— Если у тебя есть контакты в архиве Совета, может, удастся что-то достать. Но пока всё, что у нас есть — чёрные дыры в её биографии.
Я не люблю пробелы. Я люблю контролировать всё, что меня окружает. А сейчас я не контролирую главного. Мне нужно понять, что скрывает Айс. И она ли скрывает вообще.
Я выдыхаю, заставляю себя успокоиться и коротко киваю Тевиру.
— Что насчёт её нынешнего состояния? — спрашиваю о насущном.
— Восстановилась быстрее, чем я ожидал, — признаётся Тевир. — Но тебе стоит убедить её, что в следующий раз без седатива не обойтись.
— Убедить? — я усмехаюсь уголком губ. — Ты недооцениваешь её упрямство.
— Я не недооцениваю, командор. Я тебе сочувствую.
Я криво улыбаюсь, сцепляю пальцы и похрустываю костяшками.
— О том, что ты выяснил, никому ни слова, — добавляю весомо, но он не будет болтать.
— Разумеется, — спокойно отвечает он.
Я выхожу и возвращаюсь в медотсек к Айс.
Она сидит на краю койки, свесив ноги. Бледная, но упрямая. Испытующе смотрит на меня.
— Командор, — с язвительным вызовом тянет она. — Вы пришли убедить меня продолжить постельный режим?
Я молча скольжу взглядом по её лицу, обнаженным оголенным ключицам, острым плечам. Сейчас она не выглядит умирающей, и мое желание сразу просыпается.
— Нет, Айс, — отвечаю ровно. — Ты уже решила уйти. Я просто провожу тебя.
Она настолько удивляется, что даже не исправляет мое обращение. Не спорит. Лишь прищуривается.
Я спокойно снимаю китель и начинаю расстёгивать рубашку.
Айс недоверчиво следит за каждым движением, будто не понимает, что происходит. А потом в глазах, при взгляде на мой торс, обтянутый тонкой нательной футболкой, в её глазах появляется маслянистый блеск, который от неё не зависит. Это реакция её организма, которую не скрыть.
Я стягиваю с себя рубашку и протягиваю Айс.
— Надень, — велю спокойно.
Она смотрит на меня, потом на рубашку, потом снова на меня.
— Что?.. Зачем? — и вправду не понимает.
— Не стоит выходить в коридор в тряпке, — я киваю на больничную распашонку, — которая при ходьбе покажет всем твои голые ягодицы.
— Тогда сходите ко мне… — осекается, когда вспоминает, что её одежда спрятана в её каюте, в женском мире, куда мужчину пускать не принято. — Ладно.
Айс всё же берёт рубашку. Сжимает ткань в пальцах.
— Теперь я, значит, обязана носить вашу одежду, командор? — в её голосе звучит сарказм.
— Либо иди так, — я пожимаю плечами и отворачиваюсь, давая ей переодеться.
Она закатывает глаза, но, по шороху ткани понимаю, что она все-таки натягивает мою рубашку. Я оборачиваюсь, когда звук стихает и бросаю на неё быстрый взгляд, отмечая, как рубашка сидит на ней. Велика, конечно. Достает до бедра, рукава длинноваты.
Подхожу и тянусь, чтобы помочь, но Айс сначала отдергивает руку, а когда понимает, вскидывает на меня удивленный взгляд.
Я расстегиваю манжеты и спокойно заворачиваю рукава так, чтобы они ей не мешали. Айс принюхивается к воротнику.
— Даже ваши вещи пахнут контролем, — ворчит она.
Я лишь поднимаю уголки губ. Ничего не говорю, но краем глаза замечаю, как она украдкой втягивает воздух, ловя запах. Ммм. Это хороший знак. Ей нравится мой запах, значит, всё-таки хочет, но, как я замечал раньше, боится признаваться. Её просто надо подтолкнуть.
Я надеваю китель прямо на футболку.
— Пойдём, — бросаю спокойно и иду к выходу. — Я провожу тебя до каюты.
Айс привычно фыркает, но подчиняется.
Вскоре мы подходим к её каюте, я пропускаю Айс вперед и остаюсь в дверях.