− Стой на месте, шар сейчас разберётся сам.
Когда шар приблизился к скале, раздался то ли жалобный рык, то ли крик, а потом – бабах, ветки разлетелись далеко в стороны.
− Два раза я его одурачил, а вот третий пока придумать не могу, − пробормотал Ёматай.
− Что ты там говоришь? – спросила подруга.
− Да ничего, пошли к прайду, он сейчас туда прихромает.
Лев и правда хромал на заднюю лапу, а шишка на лбу, которая была в два раза больше Тигоновской, делала его жалким. А ещё Полосун был зол, очень зол.
− Ого, как тебя шандарахнуло, − Ёматай говорил сочувственным голосом. – Проклятый ветер задул, шар завернул. Надо было ветер проверить!
− А я думал, это ты меня специально толкнул!
− Да ты что! Разве я буду с тобой шутить? Ты меня даже слегка укусишь – шею перегрызёшь. Как тебе такое в голову могло прийти?
Ладно, хватит на сегодня веселья, − почти простонал Полосун. − Отдохнуть мне надо! − Он лёг в тень под дерево и положил голову на лапы.
− Мой король, − обратилась к нему львица. – Там барсук с жалобой пришёл, говорит какой-то полосатый зверёк занял его нору. Просит навести порядок.
− Полосатый? – Ёматай оживился, затем пробормотал: − Может вот он, третий раз…
− Скажи барсуку, что я заболел, − слабым голосом сказал Полосун.
− Ты что? – Ёматай взвился как пружина. – Ты – король северной стороны джунглей! Если Тигон узнает, что ты так поступаешь, он будет править двумя сторонами, а ты ни одной! Вставай пошли!
Когда прибыли к барсучьей норе, зверья уже собралось много. Всем было интересно, как же выгонит лев неизвестного полосатого зверька. Да и откуда он взялся, это тоже любопытно.
Барсук стоял возле норы.
− Он там, − указал лапой.
Лев пригнул голову и зарычал.
− Это я, лев Полосун! – заговорил он грозным рыком. – Я – король северной стороны! Быстро вылезай!
Из норы послышалось «хи, хи».
− Что там за хи хи? – лев засунул лапу в нору, поскрёб когтями. – Выползай, говорю, пока я не разозлился!
− Хи, хи… − донеслось из норы.
− Я тебе дам хи хи! – Полосун стал яростно рыть землю. Злой роющий лев с огромной шишкой на лбу выглядел комично.
− О, мой король, здесь нужна дипломатия. – начал Ёматай. – Да и негоже королю северной стороны рыться в земле! Позволь мне.
− Ну если ты так считаешь… – Полосун отошёл в сторону.
Ёматай присел возле норы.
− Эй, полосатик! Я знаю, кто ты. И знаешь, что я могу сделать? Затрамбую оба входа, поставлю сторожей. И поверь, ты останешься в этой норе навсегда. Так что потихоньку выползаем и будем дружить. Да?
− Да, − послышалось тихо из норы, − вариантов других нет, выползаю.
− Вот видишь, мой король, что такое дипломатия!
Как только зверёк показался из норы, Ёматай схватил скунса за холку и придерживал лапами туловище прямо, чтобы он не мог развернуться. Шимпанзе делал вид, что его разглядывает.
− Вот он, третий раз! И кто это у нас тут такой? − сказал он с интересом и тут же заорал: − Да это же скунс! Бежим! – Ёматай как бы случайно быстро развернул скунса в сторону льва и больно прижал полосатику ухо. Тот с перепугу выстрелил порцию отпугивающей жидкости в короля северной стороны.
− Бежим! – вновь заорал Ёматай и, швырнув в сторону скунса, бросился наутёк. Врассыпную кинулись все, даже Полосун. Но он задыхался от вони, которой никогда раньше в жизни не слышал.
Наконец, остановившись, лев начал осознавать, что произошло. Виновата обезьяна!
− Где Ёматай? − он зарычал на всю северную сторону. − Где шимпанзе?
Ему никто не ответил – все спрятались, видя ярость льва. Полосун пошёл в свой прайд, от него шарахались львицы, а львята вообще разбежались по кустам.
Львицы Ёматая нигде не видели, поэтому лев побежал и по горло забрался в ручей, стал полоскать голову.
− Что, отмываешься, братец? – раздался насмешливый голос Тигона. − А помнишь, как ты мне говорил, что я туп и наивен?
У обоих львов на лбу красовались шишки, это веселило всех, кто видел их со стороны.
− Да ты такой и есть, бодатель буйволов, получатель дубиной и тонкоголосый певец, − Полосун фыркал водой.
− И кто мне это говорит? Пеньковый грызун, бодатель серой скалы и вонючий северный король?
− Да нормальные мы оба, нормальные! Это всё шимпанзе виноват, пока его не было, никто не грыз пеньки и не бодал буйволов. – Полосун зафыркал сильнее, стал тщательнее мыться.
− А я тут при чём? – Ёматай сидел на ветке, свесив лапы. – Полосун, ты не обижайся! Куда камень делся, я и сам не знаю, на скалу тебя ветер повернул. И вообще, я тебе ничего плохого не делал. Это всё скунс! Он применил своё бактериологическое оружие!