После этого он опять уселся у костра, а когда недовольный скунс ушёл, сказал:
− Ты слышал? Отберут они южную сторону! Вот наглость!
− А чего ж ты его не наказал за такие слова? – Ёматай мерно раскачивался в лежаке, а макаки часто моргали, мало что понимая.
− Ага! Чтоб я пахнул, как Полосун?
− Вот видишь, − шимпанзе поучительно поднял лапу. – У них есть аргументы, с которыми нам придётся считаться. Их отпугивающая жидкость – есть бактериологическое оружие. Это было объявление войны.
Тигон пренебрежительно махнул лапой:
− Сколько их? Горстка? Разберёмся!
Вдруг по округе разнёсся странный звук (крак), будто трещит бамбук, через несколько мгновений неподалёку раздался треск веток и шум листвы, затем глухое (бум). Тигон вскочил, грива его стала дыбом.
− Я же тебе говорил, пакость готовят, − Ёматай так и раскачивался спокойно в гамаке, − началась тяжёлая камнёжка. Сюда не долетит, а ближе к ручью опасно.
− И что делать, советник?
− Уводи прайд подальше! – взглянул вслед бегущему льву. – И запомни! У нас теперь враги с двух сторон!
− И что делать?
− Мирись с братом! – крикнул Ёматай ему вслед.
Полосун был доволен. Хав придумал такую катапульту! Правда, пришлось долго уговаривать слона и носорога. Они трудились, уже обливаясь седьмым потом. Сделанная из бамбука, катапульта оказалась упругой. А всё до смешного просто. На одну сторону в выемку ложится камень, а потом слон и носорог приподнимаются и становятся на противовес передними ногами. Камень летит! Всё время приходится катапульту подворачивать, чтобы не бить в одно место.
− О, наш король, − к Полосуну подошла запыхавшаяся львица. – Все устали таскать тяжести, может, хватит?
− Ладно, прекращаем, завтра продолжим! – скомандовал лев. Звери облегчённо вздохнули и быстренько растворились между деревьями, боясь, что король передумает.
Довольный собой, он пошёл к ручью. Там безмятежно сидел Тигон и бросал камешки в воду.
− Ну, как тебе, братец, такой град? – Полосун прохаживался, горделиво закинув передние лапы за спину. − А ты не прятался, что ли?
− Да тут место, где перелёт, камни летели туда, − Тигон показал движением головы. Он молча кидал камешки в журчащую воду.
− Ну и как тебе?
− Что-то мы не так делаем, брат, − примирительно сказал Тигон.
Полосун хмыкнул:
− И что дальше скажешь?
− У нас появился общий враг – скунсы! И вообще, я виноват перед тобой, братишка.
Полосун в задумчивости почесал лоб:
− А знаешь, ты верно говоришь! Я вот подумал… это ведь я первый тебя унизил. И я тогда так хотел, чтобы тебя уделала эта обезьяна! А вот ей я хвост таки оторву! Лапы не буду, инвалиды нам зачем? Но… хвост обязательно!
− Не сможешь хвост! Если только выдернешь вместе с позвоночником.
− Хе, а это идея!
− Шутки в сторону… − Тигон пристально посмотрел на брата. – Я виноват перед тобой, брат!
− Нет! – Полосун растрогался. – Это полностью моя вина!
− Нет! Моя!
− Нет, брат, моя!
Так они и помирились…
Они ещё долго сидели у ручья, молчали. Тигон даже не заметил, как Полосун перепрыгнул ручей и сел рядышком.
− Братишка, − сказал обеспокоенно Тигон. – Я не знаю, что могут нам преподнести скунсы, но они огорчены таким отношением к своим вонючим персонам.
− Я бы тоже разозлился, если бы мной стреляли из катапульты.
− У нас с ними проблемы.
− Тогда посоветуйся с Ёматаем.
Наговорившись, они расстались. Полосун пошёл к своему прайду, для него проблемы закончились, а вот Тигон двинулся к шимпанзе.
На его поляне всё было по-прежнему. Шимпанзе валялись в гамаках. Макаки подкидывали ветки в огонь, а две тащили Ёматаю и Етике по связке бананов.
− Ты обустраиваешься всё лучше и лучше.
− Я хоть и не король джунглей, − Ёматай занялся бананами, − но зато уже король обезьян.
− Слушай, от людей ведь можно много интересного узнать. Смотрю, ты катапульты знаешь, огонь, вот эти, как их?
− Гамаки! Но тебе к людям я ходить не советую.
− Это почему же?
− Они с тебя снимут шкуру, постелют в хижине и будут на ней спать!
− А как же я без шкуры?
− Тебе уже будет всё равно, ты будешь мёртвый.
− Бррр, страшно ты рассказываешь, не хочу к людям.
− Вот поэтому я и советник, а ты слушай.
Тигону было интересно, и он не унимался:
− Расскажи мне о людях!
− Что тут рассказывать. Меня четыре лета с Етикой в клетке продержали.