Шум и гомон Косой аллеи исчезли мгновенно, стоило ему переступить невидимую границу. Здесь же царила странная, полная тревожных шёпотов и липких взглядов тишина. Место ярких витрин, заставленных книгами, котлами и мётлами, заняли обшарпанные лотки и мутные стёкла, сквозь которые можно было разглядеть высушенные головы, жутковатого вида артефакты и высокие узкие бутыли с тёмными зельями и заспиртованными органами. Ньют хорошо знал, что это – только прихожая настоящего Лютного переулка, который занимал куда больше места, чем привыкли думать благовоспитанные волшебники и волшебницы, и имел ещё пару подземных уровней. С одной стороны, подобная витрина должна была отпугнуть обывателей, с другой – служила буферной зоной. Сюда ещё заходили волшебники, желавшие купить что-нибудь не слишком легальное или пополнить запас ядовитых трав.
– Не бойся, нас тут никто не тронет, – успокаивающим тоном произнёс Ньют, прижимая к груди дрожащего зверька. Нюхлю здесь никогда не нравилось, он всегда прятался и нервничал, даже не пытаясь сбежать. И только сегодня он выбрался наружу и сжался в комок у магозоолога на груди, словно защищая. – Сейчас зайдём в лавку Морнов, заберём книгу. Мне обещали найти. А потом будем тебя лечить.
Книжная лавка Морнов находилась на самой границе известного волшебному миру участка Лютного переулка. Даже мракоборцы никогда не заходили так глубоко. Ньют толкнул потемневшую от времени дверь, на которой среди хлопьев отслоившегося лака можно было разглядеть старинные руны. Внутри было темно и пахло плесенью. На стеллажах вдоль стен стояли потрёпанные тома, некоторые из которых – те, что слабо подёргивались – были прикованы цепью. Сухой зловещий шелест доносился от стопок фолиантов, сваленных на стульях в углу. Ощущение чужого взгляда не отпускало Ньюта, едва он вошёл в Лютный переулок, но здесь оно усилилось.
– Аа-а, мистер Саламандер! – из теней соткался Ингар Морн, хозяин лавки. Это был высокий, удивительно худой и сгорбленный волшебник. Его чёрные, тронутые сединой волосы свисали неопрятными прядями. Бледное вытянутое лицо напоминало маску, в прорезях которой светились тёмные глаза. – Ждал! Ждал…
– Я буквально на секунду, – нервозно улыбнулся Ньют. Ингар немного пугал его, зато достать мог почти любую запрещённую или просто тёмную книгу. – Вам удалось?..
– Обижаете, мистер Саламандер, – голос Морна походил на шелест сухого песка, пересыпаемого ветром. Книготорговец неустанно тёр друг о друга руки с длинными, похожими на бледных пауков пальцами. – Разумеется. Ваш заказ вас ждёт.
Морн подошёл к терявшемуся в полумраке прилавку, отмахнулся от прикованной к нему крошечной книги, норовившей вцепиться ему в ладонь страницами, и вытащил из-под него тонкую книжицу в чёрной обложке.
– Исследования Лютеции Свон, как вы и просили. Наиболее полные в том, что касается обскуров. Редчайшая вещица, – Ингар прикрыл глаза, словно ему доставляло удовольствие держать в руках книгу со столь мрачным содержанием. – За них от неё отреклась собственная семья. Умерла в безвестности, оставив только это. И ещё кое-что.
– Мы уже договорились о цене, – настороженно произнёс Ньют. О Свонах он слышал много разного. Семья магов-учёных традиционно училась на дому, они занимались самыми разными исследованиями, получая патент за патентом. Богатый, но высокомерный род. Видимо, и среди них встречались чудаки, не вписывавшиеся даже в эту необычную семью.
– Разумеется, – хищно улыбнулся Морн, протягивая книжицу Ньюту. Тот взял исследование, положил на стойку стопку зажиточно блеснувших галеонов. – Благодарю, мистер Саламандер. Надеюсь, ещё увидимся.
– Конечно, – Ньют запихнул книжку в тот же карман, в котором уже лежал «Растения и травы» Орхидеуса.
– Если ваши труды сочтут слишком смелыми, тоже приносите, – Ингар как-то механически вскинул руку в прощании. Жест получился до того пугающим и резким, что Ньют невольно вздрогнул, кивнул и поспешно вышел из книжной лавки.
– Теперь лечиться! – преувеличено бодро заявил Ньют, когда за его спиной захлопнулась дверь лавки Морна.
Лавка Грейхиллов стояла на одном и том же месте уже много веков, семья травников и зельедельцев держала её уже множество поколений. Здание из тёмного дерева выглядело куда приличней своих соседей. Над дверью висела старая потускневшая вывеска с родовым знаком Грейхиллов – веткой бузины в треугольнике. Ньют вошёл в освещённое свечами помещение и осмотрелся. Весь потолок был увешан травами, на стенах висели связки когтей, волос и кусков шкур, на стеллажах стояли большие банки с жучиными глазами, крысиными хвостами и жабьей печенью.