– Можно идти? – вновь вытягиваясь, уточнил Вилман.
– Да можете идти – кивнул отец.
Я с облегчением выдохнула и попыталась ретироваться вместе с другом.
– А ты останься – окрикнул он, и я замерла, не решительно поворачиваясь к отцу. – Ты почему не явилась на занятия? – строго поинтересовался отец.
– Я как раз и шла на занятия когда наткнулась на этого… лейтенанта – пробормотала я.
– Хорошо, а потом где ты пропадала? Почему сразу ни пришла ко мне и не сообщила о случившимся? – хмуро поинтересовался отец.
– Рядовой чтоб дать возможность мне немного успокоиться предложил пройтись и показал мне книжный склад – пояснила я историю событий.
– Хорошо можешь на сегодня быть свободна – устало махнул отец. – Лана прошу, будь осторожнее, тут много мужчин и они все разные – не ожидано, вымолвил отец, когда я уже открывала дверь.
– Я поняла тебя папа – кивнула я и вышла.
Вилман стоял чуть в стороне, но явно ждал меня.
– Ну что? У тебя все нормально? А то я волновался, что и тебе достанется – приблизившись ко мне, с явным беспокойством, уточнил он.
– Нет, все нормально папа хоть и строг, но справедлив – улыбнувшись, успокоила я парня. – Проводишь? Или тебе надо идти?
– Идти мне конечно надо, но все же, прежде всего я провожу тебя, а то у тебя вечно какие-то происшествия случаются – подмигнув, проговорил он.
Я искренне ему улыбнулась, и мы пошли в направления лифта.
7
Дальше вновь потекли бесконечные дни, недели месяцы, практика, теория, история, боевые искусства, экономика, политика и многое что еще. С Вилманам мы виделись очень редко, так как его повысили в звании, до старшего лейтенанта и у него работы прибавилось, а вот тот напыщенный птице образный, наоборот опустился до рядового, и я откровенно говоря была рада подобному раскладу.
Сегодня был уже второй год, как мы находились в космосе, а точнее в червоточине. Эти самые червоточины наши ученые буквально за несколько месяцев до катастрофы обнаружили, и было принято решение, что это лучший вариант для спасения, чем попытка уйти на сверхзвуковой скорости. Хотя как папа сообщил, и такие отчаявшиеся были, ушли они от солнечного света или нет, из нашей команды ни кто этого не знал. Но был один минус в этих червоточинах, войдя с одной стороны, ты сможешь покинуть, только выйдя с другой, любая попытка затормозить или выпрыгнуть из этого червя приводила к гибели корабля. Эту особенность мы, увы, увидели в воочию, корабль, двигавшийся впереди нас, в какой-то момент явно решил сойти с пути и стал тормозить, так его закрутило и словно бумажку куда-то швырнуло, мы едва увернулись с его траектории. Больше наш капитан не помышлял выйти из червоточины. Так мы и двигались в неизвестность по длинному пока что бесконечному тоннелю, и атмосфера на корабле становилась все хуже и хуже. Чаще стали вспыхивать ссоры между мужчинами, на меня стали смотреть какими-то больными глазами и я все реже стала выходить из каюты, только в сопровождении отца. Дверь в каюту он тоже стал блокировать, в неё можно было войти только тому, кого он лично внес в список, а таких, увы, ни кого не было.
– Отец, я так не могу, мне необходимо хоть иногда прогуляться – в очередной раз я подняла этот больной вопрос.
– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет времени с тобой прогуливаться – недовольно передернув плечами, вымолвил отец.
– Я понимаю, что у тебя работа, но пап я просто схожу с ума от одиночества и сиденья в замкнутом пространстве – продолжила канючить я. – Ну пусть со мной кто-то другой прогуляется.
– Лана это военный корабль – уже полностью одевшись, бросил он.
– И это я тоже прекрасно знаю – хмуро вымолвила я в ответ.
Отец мне больше ни чего не ответил и вышел, заперев дверь, я же со злостью стукнула по металлу и вновь прошла к кровати, легла, свернувшись калачиком. Интересно, а отец помнит, что у меня сегодня день рожденье, подумала я, закрывая глаза и медленно уплывая в сон, последнее время я все чаще хотела спать.
Разбудил меня стук в дверь я встала и подошла ко входу собираясь включить устройства для переговоров, чтоб сообщит, что я являюсь узницей данной комнаты и разделить общение с пришедшим не в состоянии. Но каково было мое удивление, когда дверь перед моим носом медленно отворилась.
– Привет! – тут же полетело в меня приветствие от стоявшего и улыбающегося Вилмана.
– О великий! Привет! – взвизгнув и не сдержавшись, обняла я опешившего парня.