Летом 1973 года подводная лодка “К-56”, после выполнения ракетной стрельбы с оценкой “отлично”, возвращалась в базу. На борту находилось два экипажа, настроение у всех, подстать погоде, было хорошим. Напряжение последних дней, связанное с подготовкой к ракетным стрельбам, и сами стрельбы совместно с крейсером “Владивосток” и большим ракетным кораблем “Упорный” — осталось позади. Субмарина шла в надводном положении, вентилировалась и даже вечерний чай казался особенно вкусным (на российском флоте в 21 час - вечерний чай, этот ритуал неизменен, как подъем флага). Командиры первого и второго экипажей, капитаны 2 ранга А. Четырбок и Л. Хоменко, играли в нарды. До входа в узость далеко. Старший на борту заместитель командира дивизии ракетных подводных лодок Ленислав Филиппович Сучков. Никто не мог предположить, что через 3 часа на корабль свалится беда.
Второй отсек был переполнен. Тридцать шесть человек, в том числе и специалисты-наладчики из Питера, устроились на ночь, кто где смог. В 1 час 03 минуты корпус подводной лодки задрожал как в лихорадке, стаканы со звоном заплясали в кают-компании, расплескался чай. Игравшие в нарды командиры ринулись в центральный пост. Лодка тряслась от реверса - самого полного хода назад. В этот момент и раздался страшный удар... Субмарина столкнулась с поисковым судном “Академик Берг”.
Заместитель командира дивизии выскочив из каюты, бросился к громкоговорящей связи:
- Начать борьбу за живучесть корабля!
Эта его команда была последней записью в вахтенном журнале центрального поста.
Далее все слилось в нечто хаотичное: скрежет металла, крики людей, лавина поступающей воды, свист сжатого воздуха, голубое пламя коротких замыканий и, наконец, удушающий запах хлора. Это значило, что морская вода добралась до герметичного трюма, в котором была расположена аккумуляторная батарея: кислота начала разлагаться на водород и хлор.
Каждому требовался индивидуальный дыхательный аппарат, но их в отсеке было всего семь — согласно штатному расписанию. Несколько человек панически покинули отсек. Остальных, недрогнувшей рукой закрыв кремальеру, задержал в отсеке командир БЧ-5 капитан 2 ранга инженер Пшеничный. Вот как описал этот трагический момент писатель-маринист Николай Черкашин:
“Сучков бросился вместе с Пшеничным перекрывать лаз в третий отсек, куда уже успело перескочить 9 человек. В их числе оказался и замполит, который, как велит Корабельный Устав, обязан был “принимать все меры по поддержанию высокого политико-морального состояния личного состава, мобилизовать его на энергичные и инициативные действия по борьбе с аварией”... Всем этим пришлось заниматься Сучкову к Пшеничному - офицерам российского флота. Оба понимали, что если продолжится паническое бегство из аварийного отсека, то вместе с кораблем на дно пойдут два экипажа, ядерные реакторы и торпеды с атомным боезарядом.
Обезумевшие от смертного ужаса матросы-новобранцы рвались из отсека. Инстинкт самосохранения не разбирал ни званий, ни должностей, а страх перед смертью утраивал силы. Молотили кулаками направо и налево, лица Сучкова и Пшеничного были сплошь в синяках и кровоподтеках.
Но очень скоро хлор сделал свое дело. Схватка затихла, и перед лицом вечности все стали равны”. Уже потом, когда лодку приведут в базу и осмотрят аварийные отсеки. Пшеничного так и найдут - с кремальерой в застывших руках... Патологоанатомы установят, ни у кого из погибших в легких не было воды. Еще до того, как море заполнило отсек, всех умертвил газ.
В первом отсеке командование на себя взял лейтенант А.Н. Кучерявый. Его дыхательный аппарат находился на его родной лодке, “К-23”, а здесь лейтенант был “чужим”. Всего же без дыхательных аппаратов оказалось 15 человек из 22. Но не отсутствие аппаратов было сейчас самым страшным. Между первым и вторым отсеками зияла четырехметровая пробоина. В нее поступала забортная вода, и попытка пустить помпу на откачку была явно бесполезна. Вода прибавляла, пришлось лезть на койки.
Связь между отсеками еще действовала, когда по трансляции вдруг разнеслось:
- Внимание, приготовиться к толчку, выбрасываемся на мель! Это было сродни чуду: смириться с мыслью о неминуемой гибели - и спастись.
С помощью подоспевшего крейсера “Владивосток” плавно сели на песчаную косу. С рассветом спасатели завели понтоны и отбуксировали “К-56” в базу.
Но как и почему произошло столкновение? В час ночи 14 июня субмарина огибала мыс Поворотный в заливе Петра Великого...
С сопровождающего крейсера “Владивосток” еще за 2 часа до столкновения засекли надводную цель, идущую навстречу лодке со скоростью 9 узлов. Расстояние между ними было около 40 миль (75 километров). Ничего необычного в этом не было. Крейсер засек цель по локатору, на подводной же лодке локатор был отключен: экономили ресурсы, держали в “горячем” резерве, включая лишь периодически. Вскоре на крейсере заметили сближение и сообщили на “К-56”, что дистанция между нею и целью сократилась до 22 миль. Посоветовали включить радар и провести маневр расхождения со встречным судном, как положено. Командир субмарины информацию принял, но... ушел отдыхать, оставив за себя на мостике старпома, допущенного к самостоятельному управлению.
Но радар не включил и старпом. Тем временем, как это часто бывает в Приморье, нашла полоса тумана. Лишь когда до столкновения оставалось 5 минут, включили локатор: на экране возникла отметка сразу четырех целей. Кто они, куда и как движутся, определять было уже некогда. Через три минуты из тумана выплыл нос “Академика Берга”.
“Реверс!!! Лево на борт!” — закричал в микрофон старпом. К сожалению, было слишком поздно...
Лодка подставила “Бергу” свой правый борт, удар пришелся почти под прямым углом. Легкий и прочный корпус субмарины был разрезан пробоиной, а вода хлынула во второй, затем и в первый отсеки.
Столкновений на море немногим меньше, чем воздушных катастроф. Но увы, чужой печальный опыт ничему не учит потенциальных аварийщиков.
Столкновение “К-56” и “Академика Берга” было отнесено к разряду “навигационных происшествий с тяжелыми последствиями”. Погибло 16 офицеров, 5 мичманов, 5 матросов и 1 гражданский специалист. Виновными объявили всех - и оставшихся в живых, и погибших.