- Что скажешь, Эл? - спросил Джордж Стауб. - Время уходит.
- Я не могу принять такое решение, - просипел я. Луна плыла над дорогой, большая и яркая. - Несправедливо требовать от меня такого.
- Я знаю и, поверь мне, все так говорят, - тут он понизил голос. - Но вот что я тебе скажу... если ты не примешь решения к тому моменту, когда покажутся первые дома, мне придется взять вас обоих, - он нахмурился, потом улыбнулся, словно в его словах кроме плохих новостей нашлось место и хорошим. - Вы сможете вместе сидеть на заднем сидении, вспоминать радостные события вашей жизни, все такое.
- И куда мы поедем?
Он не ответил. Может, не знал.
Деревья словно залило черными чернилами. Свет фар летел впереди, дорога исчезала под колесами. Мне только исполнился двадцать один год. Я не был девственником, но девушку трахнул лишь однажды, перед этим крепко выпил и потом не мог вспомнить, как это было. Мне хотелось побывать в тысяче мест: в Лос-Анджелесе, на Таити, может, в Личенбахе, штат Техас, мне столько хотелось сделать. Моей матери давно перевалило за сорок, она уже превратилась в старуху, черт побери. Миссис Маккарди такого бы не сказала, но миссис Маккарди сама была старухой. Моя мать все для меня делала, работала сверхурочно, заботилась обо мне, но разве я выбирал для нее такую жизнь? Просил, чтобы родила, а потом требовал, чтобы она жила ради меня? Ей - сорок восемь. Мне - двадцать один. Передо мной, как говориться, лежала вся жизнь. Но разве у тебя есть право так рассуждать. Есть право принимать такое решение? Есть так ставится вопрос, как вообще можно принимать решение?
Лес проносился мимо, луна напоминала яркий, мертвый глаз.
- Тебе бы поторопиться, - нарушил молчание Джордж Стауб. - Человеческое жилье уже близко.
Я открыл рот, попытался что-то сказать. С губ сорвался лишь хриплый вздох.