Никуся родилась совсем маленькой, с крошечными ручками и ножками и малюсеньким носиком. Как только я увидел её, забирая Катеньку из роддома, то начал ощупывать её личико, как бы проверяя, всё ли это настоящее. Родня, испугавшись, что я могу что-нибудь повредить младенцу, накинулась на меня. Но Катенька быстро окоротила их: «Это его дочка, он может делать с ней всё, что захочет». Должен признаться, что и сегодня, встречаясь с Никусей, я по привычке ощупываю её носик. Иногда это её раздражает, но чаще она относится к старому отцу вполне снисходительно: надо прощать родителям их маленькие слабости…
Рождение дочери ещё больше осложнило нашу семейную ситуацию. Надо было помогать Катеньке её воспитывать, поднимать на ноги, просто любить в конце концов. А как это сделать, проживая за тысячи километров и перманентно находясь на гастролях? Всё чаще нас с Катенькой начала посещать мысль, что настала пора мне уйти из Людей и кукол и вернуться в Москву. Я даже близко не мог тогда предположить, каким тяжёлым окажется это возвращение. А дела в ансамбле продолжали идти на убыль. Мы по-прежнему были очень популярны, все наши гастроли проходили с аншлагами и тепло принимались публикой.
Но творческое горение, сопутствовавшее нашему старту, понемногу куда-то улетучивалось. Начали возникать проблемы с выпуском новых спектаклей, всё труднее было поддерживать творческую дисциплину. Работа в старых спектаклях становилась вполне рутинным выполнением своих профессиональных обязанностей. Что-то в жизни необходимо было менять. Причём в жизни прежде всего творческой. И тогда мы с Катенькой решили, что мне необходимо ещё раз попытать счастье и поступить в творческий вуз. Правда, на сей раз на режиссёрский факультет.
ГИТИС
В 1984 году заочный актёрско-режиссёрский курс в ГИТИСе набирал заведующий кафедрой эстрады и массовых представлений Иоаким Георгиевич Шароев. К нему я и направился поступать. Уже во время вступительных экзаменов я был поражён количеством эстрадных и не эстрадных звёзд, поступавших параллельно со мной. Клара Новикова, Юрий Григорьев, чемпион Европы по фигурному катанию Игорь Бобрин, очень тогда популярные и востребованные артисты оригинального жанра Марина и Андрей Ивановы, конферансье Андрей Васильев, солист ансамбля «Песняры» Анатолий Кашепаров… Наши Люди и куклы тоже был коллективом не из последних, но, понятно, мне и близко не снилась известность будущих однокурсников. Тем более что мы, кукольники, вообще редко знакомы зрителям. Даже, если не работаем за ширмой. Таковы законы жанра.
Жизнь студентов-заочников принципиально отличается от жизни их коллег с дневного отделения. Встречались мы всего дважды в год по месяцу, но в это время буквально жили в институте. За месяц надо было успеть всё — от постановки курсового спектакля до сдачи причитающихся по программе экзаменов. При этом основные наши гастролёры ещё успевали участвовать в концертах и даже выезжать в другие города и страны. Гастрольный график создавался задолго, и концертные организации не могли подстраиваться под то, что великовозрастные дядьки и тётки решили поучиться. Но всё это было потом, а первая неожиданность случилась уже в день нашего зачисления в институт.
Мы разговорились с Кларой Новиковой и Борисом Слуцким, тогда заведующим художественно-постановочной частью Москонцерта, и выяснили, что независимо друг от друга собираемся вечером пойти на премьеру новой картины моего товарища Сергея Овчарова «Небывальщина» в Дом кино. (Сергей учился на Высших курсах сценаристов и режиссёров параллельно моему обучению ещё в Гнесинском училище, и я помогал ему в его студенческих работах.) Встретившись вечером на премьере уже парами, я представил свою жену и с удивлением узнал, что Борис Слуцкий знаком с ней с детства — 25 лет. Не могу сказать, что в тот же день, но вскоре мы с ним и его женой Ганной подружились уже всерьёз и надолго, и эта дружба впрямую повлияла на мою актёрскую судьбу: именно Ганна порекомендовала меня Сергею Бодрову на роль в «Катале».