Почему-то Катерине казалось, что выйдя из дома, она столкнутся с новым миром. Слишком много поменялось в ее жизни, чтобы все оставалось как раньше. Но мир был прежним. Ничего в нем не изменилось для этих людей. Будто кто-то когда-то запустил механизм, и даже если какая-то незначительная гаечка выпали из него, ничего не могло поменяться. Это устройство и не заметит пропажи, будто и не было этой гаечки, которая когда-то делала, как казалось, важную работу.
-Это Лесовина. До столицы километров 27, наверное. Была тут? – сказал Гриша, когда они проходили мимо низеньких домов и серых многоэтажек.
-Не помню, - соврала Катерина. – Но мне тут нравится. Тут тихо. И людей не много.
-Согласен. Мы часто бываем в Воронске и других крупных городах, но нет ничего лучше вот таких вот уютных маленьких мест.
-Ты тут родился? – спросила Катерина.
-Не-е-ет, - протянул Гриша. – Я учился какое-то время в столице на механика, а потом встретил Тима и Марка. С учебой у меня не особенно складывалось из-за прогулов и меня попёрли. И вот я здесь, - он развел руками. – Но я не жалею. Воронск мне перестал нравиться, спустя неделю проживания там. А так я из поселка Великие Луга.
-Далековато, - подумала Катерина, вспомнив карту. Если Воронск находился на западе, то Великие Луга были почти самым восточным местом.
-Далековато, - повторил Гриша. – Но как гордились родаки тогда. Каждому соседу хвастались, что я поступил сюда. Попасть в столицу было моей мечтой. Когда-то, по крайней мере.
-Они знают, что ты больше не учишься?
-Ага.
-Расстроились?
-Возможно да. Скорее всего. Но мне они это не показали. Жизнь научила их когда-то, что стоит ценить то, что делает тебя счастливым.
В магазине Гриша достал список и всучил его Катерине, сказав, что бы она взяла фрукты и крупы, и указал направление. Взяв зеленую корзину, девушка пошла к полкам. Около них стояла низенькая тучная продавщица с ярко красной помадой и читала модный журнал. Катерина оторвала пакет и стала набирать яблоки, надеясь на то, что журнал окажется настолько интересным, что женщина не захотела смотреть на покупательницу.
-Бери лучше вот эти яблоки, девочка, - посоветовал какой-то дед, когда она потянулась к зеленым яблокам.
Катерина подпрыгнула от страха и натянула капюшон глубже.
-Хорош лезть к девчонкам, Петрович, - возмутилась продавщица, не отрываясь от журнала. – Не слушай его, бери что хочешь. У нас все фрукты очень вкусные. Аж, из Римска поставляют!
-Да тебе лишь бы хрень всякую продать! – ответил старик.
-Нечего мне грубить, дурак старый.
Катерина хотела ретироваться подальше от этой ссоры, когда продавщица посмотрела прямо на нее.
-Ох!
Катерина отступила назад, но и дед сфокусировал свои полуслепые глаза на ней и тяжело вздохнул. К нему подбежал мальчик и тоже уставился на нее, показывая пальцем. Три пары глаз превратились в миллион стрел, пронзающих ее лицо. Все смотрят на нее. Они ВСЁ видят. Людей будто бы становилось больше, и все они глазели на нее. Кажется, вся эта бесформенная масса превратилась в один большой черный глаз, который видят ее шрамы, коротко обрезанные волосы, впалые щеки, острый нос, выцветшие зрачки.
Она бросила корзину и побежала на выход. Куда угодно лишь бы подальше отсюда. В темный переулок, где никто ее не увидит, никто не покажет на нее пальцем, где никто не будет смотреть на нее как на монстра. В руках начало показывать, а сердце снова ускорило ритм, стало трудно дышать. Какой-то шум в баках заставил ее дернуться, и из рук вырвались искры. Бедный бак отскочил от стены и покатился вглубь переулка, обиженно скрепя.