-Монстр!!
Катерина побежала по направлению голоса и увидела девочку: темноволосую, темноглазую, пухлощекую, с редкими веснушками на носу. Это была маленькая Катерина. Та сжалась, обхватив голову руками, дрожала, всхлипывала.
-Я здесь. Я помогу тебе, - сказала Катерина.
Но когда девочка подняла голову, она завизжала. Ее глаза были полны ужаса.
-Монстр! Уйди! МОНСТР!
Катерина отступила назад, обернулась, заметив зеркало. На нее смотрело лысое чудовище с красными глазами, острыми клыками и глубокими шрамами на лице. В его взгляде читался непередаваемый страх. Катерина отпрыгнула, посмотрев на свои руки, и вскрикнула, увидев длинные когти.
-Нет, нет, нет, - бормотала она беспомощно.
-Монстр! МОНСТР! ТЫ МОНСТР!
-НЕЕЕЕЕЕЕТ!
*
Катерина упала с дивана, ударившись о пол. В ушах до сих пор стоял дикий визг, заставивший сердце пуститься вскачь. Катерина медленно поднялась, ощущая, как футболка неприятно липла к потному телу. Почувствовав влагу на щеках, она накрыла глаза рукой, стирая слезы.
По-прежнему было тихо, значит еще ночь или раннее утро. Дом спал. Саня стоял в углу, глядя на нее своими пустыми глазами. От этого взгляда хотелось закрыться, отвернуться. Катерина еще несколько минут посидела на диване, приходя в себя, и решила пойти на кухню – спать не хотелось.
В холодильнике оказались вчерашние бургеры с картошкой и шоколадные кексы (был день Дианы). Поставив чайник на плиту, Катерина села на свое место за столом. Только спустя несколько дней девушка заметила, что Марк всегда садится возле радио, чтобы переключать его, Гриша сидит около плиты, потому что там теплее, Диана - у холодильника, поэтому ее часто просят что-то подать, Тимофей располагается во главе стола, напротив прихожей, а ей, Катерине, досталось место около дивана, ближе к окну. На скатерти она прочла «Марк, я все еще жду пирожки», «Через четыре дня полнолуние», «Библиотека до 18:00!», «Никаких бургеров ближайший месяц!», затем какие-то неразборчивые цифры и рисунки. Катерина никогда не писала на ней, думая, что это просто какая-то глупость. Однако сейчас захотелось попробовать. Она достала с холодильника смывающийся маркер и написала одно слово на месте Тимофей. Улыбнувшись себе, она подошла к плите, где чайник уже подпрыгивал и булькал.
-Привет, - прошептал Гриша.
Катерина вздрогнула и чуть не пролила кипяток на себя.
-Прости. Не хотел пугать, - извинился он, проходя к холодильнику. – Кексы будешь?
-А ты чего не спишь? – спросила девушка шепотом, беря из его рук пирожное. – Бессонница?
-Типа того, - Гриша достал кружку с надписью «фанат джинсов номер один», налил чай и залез с ногами на стул. – Обычно я ложусь поздно и сплю до полудня. Предпочитаю ночной образ жизни. Да и чувствую я себя не очень хорошо в последнее время.
Катерина кивнула. Наступила тишина, которую никто не хотел нарушать. Гудение холодильника, стук часов, тихое причмокивание. Опустив глаза, Катерина посмотрела на тарелку и заметила слабое отражение себя.
-Тебе не противно? – спросила она.
-Да брось, не такие уж ужасные эти кексы. Подумаешь, немного вышел срок годности. Ничего страшного, - ответил он, облизывая пальцы и хватаясь за следующим.
-Тебе не противно сидеть рядом со мной?
-С чего бы это? – Гриша в упор посмотрел на нее.
-Я уродина и монстр.
-Ты реально монстр, если пьешь чай без сахара. В этом доме подобное считается преступлением, - хмыкнул он и сразу смутился. – Прости. Я плох в таких вещах. Брось, ты не монстр.
-Нет. Может, вы этого и не видите, но люди снаружи заметят. Поэтому Тимофей и не пускает меня на задания, так? – Катерина опустила голову, сжавшись.
Она уже пожалела, что вообще начала этот разговор. Казалось, проще всего перевести все в шутку и сказать «Да брось» или «Не обращай внимания». Но было что-то в этой уютное, успокаивающее в жужжании холодильника, в звуке ветра за окном, в теплом свете, в непринужденной позе Гриши. Все это делало ее уязвимой, но здесь и сейчас это не делало ее слабой. Наоборот, это придавало смелости, которую она утратила вместе со своим лицом.
-Прости меня за то, что оставил тебя одну тогда, - сказал Гриша, садясь ближе. – Я должен был быть рядом тогда.