-О, а ты не заметила, что перед тобой стоит двуличная фея? Как ее очередь готовить – так кушайте салатики и кашки на воде, а как наша очередь – так бургеры да пирожные ест, - жаловался Гриша с набитым ртом.
Диана назидательно положила руку на его плечо и угрожающе улыбнулась.
-Понимаешь ли, Катя, когда я жила в Белой Деревне, то все мы питались органической едой: ели то, что вырастили или поймали. А из специй была только соль. Считается, что так наше тело будет ближе к Духам Земли, понимаешь? – она тихо и быстро пробубнила что-то под нос, прикладывая руки к сердцу. - Да и специи изобрели люди, а феи, знаешь ли, очень чувствительны, когда дело касается достижений других рас, - она грустно вздохнула, поставив чайник на плиту. – Но когда я попала на Лорх и попробовала вашу еду, - фея простонала в полном экстазе. – Великая Мать, как же это вкусно! Не знаю, что добавляют в эти ваши бургеры, или чипсы, или газировку, или растворимые порошки, или в это пирожное, но я готова есть это всю свою долгую жизнь!
Диана настроила радио на волну с классической музыкой и довольно замычала. Настроение у нее было расчудесное. Что, в общем-то, не делало день радостным для других. Ребята продолжили грустно жевать безвкусную, водянистую кашу.
-Поэтому конечно, я стараюсь, есть полезную еду, но и баловать себя иногда нужно.
На кухню вошел Марк в своей черной кофте с капюшоном. От него пахло дорогим шампунем, а с волос стекала вода. Пройдя мимо стола, он своровал одно из пирожных и с ногами запрыгнул на подоконник.
-Растворимые порошки?! – удивился Гриша. – Они еще существуют? Я думал, их запретили еще лет пять назад. Они же безумно вредные.
-Это те подсластители воды, которые делают ее такой цветной и шипучей? Типа, Шипучки или Плазмы? – спросила Катерина, кривя нос. – Помню, родители покупали такие мне, когда я была маленькой. Дрянь редкостная. Зато дешевая.
-Ага. Мой друг как-то угостил меня этим. Я после этого дня два с туалета не слезал. А потом и в больничку с отравлением угодил.
-А ты, Марк, поделишься историями? – спросила Диана, демонстративно добавляя порошок в горячую воду: через секунду она стала ядовито зеленой.
-Нет, - ответил он, внимательно вглядываясь в напиток. – Я всегда мог позволить себя натуральный сок, а не это средство для мытья унитазов со вкусом яблока.
Неожиданно влетел Тимофей. Как всегда лохматый и взбудораженный. Его глаза сияли как два фонаря, а от улыбки могли порваться щеки. Неосознанно все на кухне без причины заулыбались в ответ.
-Быстро включите станцию Рупора. Быстрее! – кричал он.
Не дождавшись пока кто-то из ребят среагирует на его крики, он подлетел к радио и переключил волну.
-…Верно. Ха-ха. И не говори!
-А помните ту историю с убийцей-вампиром на мосту?
-Конечно! Я запретил своим детям гулять допоздна!
-Так вот, в его поимки помогло молодое агентство «Виктория». Как, оказалось, сделал это не вампир, а какой-то наркоман.
-Не может быть!
-Конечно, я же говорил, что вампиры не такие уж и ужасные! Мы слишком сильно хотим сделать из них злодеев.
-А что за агентство такое? Не слышал о нем раньше.
-Говорят, там очень сильные и умные ребята работают. Правда, молодые еще совсем, но нашей стране нужны такие. Поэтому, если вы меня слышите, ребята, то молодцы! Удачи там. Если кому интересно узнать их адрес, то позвоните нашим директорам. Агентство «Виктория»!
-В честь этого можно поставить трек «Солнце» Арины. Согласен?
Дальше по радио заиграла какая-то попсовая песня.
Секунда. Другая. И как по команде все ребята подняли кулак вверх и захлопали. Диана и Катерина обнялись, радостно запищав. Гриша громко стучал вилкой по столу, крича «Победа!». Марк начал лохматить голову смеющемуся Тимофею.
Впервые Катерина почувствовала себя частью команды. Почувствовала, как эта безудержная волна возбуждения и радости передается каждому и возвращается к тебе. Почувствовала, как каждый присутствующий испытывал что-то одно, как единый организм.
Почувствовала, укол горечи.
Как во сне, она посмотрела на свое отражение в телевизоре и увидела лицо Катерины. Прошлой Катерины. Та девушка с завистью смотрела на нее. Ведь она никогда не испытывала ни радости победы, ни горечи поражения после миссии. Лишь навязанную гордость и нечто липкое, удушающее, чувство, которому не было название. Стыд? Печаль? Отвращение? Может, нет. А может все вместе.