Укрыта от взора лица половина.
На полке каминной – одна лишь свеча.
Кругом полумрак, по углам ползут тени,
В окно заглянула тихонько луна,
Огонь поедает неспешно поленья,
В гостиной весь вечер царит тишина.
Устроившись мягко на низком диване,
К себе прижимая потертый портфель,
Мужчина сидел, привлекая вниманье,
Собравшихся в зале, вошел только в дверь.
Угрюмый, серьезный, немного усталый,
В костюме дорожном, во взоре печаль,
И Катин приход, пусть слегка запоздалый,
Им был не замечен, смотрел молча в даль.
– Григорий Петрович, позвольте представить! -
Чуть резко окликнула гостя Мари.
Кати поспешила оборки оправить
На платье, что князь ей вчера подарил.
– Воронина Катя – любимая гостья,
Моя и супруга. В поместье живет.
Катюша – любимая мною подруга,
Но жаль час разлуки к нам скоро придет.
– Ершов. – Отозвался мужчина негромко.
– Поверенный князя. Знакомству я рад.
– Взаимно. – Ответила Катенька звонко.
Отец Михаил устремил на них взгляд.
Читалась в нем ревность, отчасти и злоба,
И в том как он крест на груди крепко сжал,
Катюша вдруг вздрогнула как от озноба,
Взгляд Отче пронзил ее словно кинжал.
– Катюша, мы вас уже, право, заждались!-
Мари постаралась момент сей смягчить,
– Коль мы наконец-то все вместе собрались,
Прошу вас в столовую всех проходить.
-6-
Кати ела молча и светской беседы,
Она не хотела в тот вечер вести,
Мари же втайне упивалась победой,
Никто уж не встанет пред ней на пути.
В поместье она станет полной хозяйкой,
Ничто не удержит уж большее ее,
На Катю смотрела с ехидством утайкой,
Которая думала все о своем.
Мари было жаль Катерину немного,
Не злой она девушкой вовсе была,
Прошу, не судите ее очень строго,
С родными она была очень мила.
Желала жить в роскоши, в неге, в достатке,
Вставать поздно утром и долго гулять…
Не биться пред ночью с супругом в припадке,
От шока к рассвету сознанье терять.
Хотела она одиночества, воли,
Чтоб не было в доме сторонних людей,
Избавиться страстно желала от боли,
Когда говорили, что князь не злодей.
Отныне Мария считала минуты,
Когда же закончится эта игра,
Стряхнуть когда сможет с себя эти путы,
Окончиться брака княгини пора.
Вести продолжая беседу с Ершовым,
Она постаралась причину узнать,
Зачем появился здесь новый знакомый,
Но он продолжал от нее все скрывать.
– Всему свое время, княгиня, простите,
Не велено князем мне вам говорить,
Пока, попрошу строго вас, не судите,
Душа не уйдет его в небо парить.
Мария Ершову тихонько кивнула,
Поверенный ей улыбнулся в ответ,
Княгиня лукаво ему подмигнула,
Григорий хранил свой надежно секрет.
Со стуком в столовую дверь отворилась,
Открылось от ветра окно на балкон,
Погасла свеча, у дверей появилась
Фигура вся в черном. В дверях стоял ОН.
-7-
В вошедшем Катюша узнала милорда,
Пусть шляпа скрывала надежно лицо.
Держался мужчина с достоинством, гордо,
В фигуре его было сходство с отцом.
Глаза его даже сквозь сумрак горели,
Как звезды светили во мраке ночи,
Цвет оникса темный, глубокий имели,
Оттенком с зрачками сливаясь почти.
В поместье Владимир бывал лишь однажды,
В тот год было Кате одиннадцать лет.
Он ей показался бесстрашным, отважным,
Прекрасным от запонок до эполет.
Он прибыл к отцу накануне обеда,
Едва не загнал вороного коня.
Князь вел с Катериной о Боге беседу,
Когда он ворвался, святых всех кляня.
Потом были крики и брань в кабинете.
Князь бледный, взволнованный громко кричал,
Что «впредь не имеет он сына на свете».
Владимир, напротив, смиренно молчал.
Затем не дослушав отцовской тирады,
По-светски склонился и двинулся прочь.
Решил он, что здесь ему больше не рады,
Вскочил на коня и отправился в ночь.
С тех пор друг о друге как будто забыли,
Владимир отрекся в ответ от отца,
С тех пор не встречались и не говорили,
И зреть не желали друг друга лица.
Владимир жил в городе, в центре столицы,
Имел свое дело, дома и доход.
Менялись друзья и любовницы. Лица
Мелькали девичьи. За годом шел год.
Семь лет пролетели стремительно. Кети
Девица на выданье. Князь вновь женат.
И он за года за прошедшие эти
Слегка изменился, фигура и взгляд.
И вот спустя время он вновь объявился,
Ворвался нежданно, погоду кляня.
Отец Михаил в тот же миг окрестился,
Другие сидели молчанье храня.
Григорий Петрович вином поперхнулся,