Выбрать главу
У него же — ни звучания, ни мелодии. Да где это видано: играть на рояльных струнах? Не концерт — пустая бравада, пародия… Должно быть, он и вправду безумен.

Карандаш

Задумчивый старик в небесной мастерской Заваривает чай и щедро сыплет рифмы. Он пишет жизнь твоей нетвердою рукой, Не думая о том, что стачивает грифель.
Он — чудотворец, ты — покорный инструмент. Ему, а не тебе достанутся овации. Но ты готов на все за шанс поймать момент И на свой лад, тайком, подправить пунктуацию…

II

Стеклянный человечек

 — В доме сумрачном и хмуром, На шкафу обетованном — В череде других фигурок Человечек жил стеклянный.
 — По наследству от природы Лишь стекло ему досталось: Человечек был уродлив И внушал собою жалость.
 — Сам кривой — взглянуть противно, Пара шрамов в виде трещин… Враз его прозвали «быдлом» Все фарфоровые вещи.
 — Но давно лишившись слуха Вместе с разумом и речью, Знать не знал — ни сном, ни духом, Наш стеклянный человечек
 — Про презрение, про жалость И про ненависть соседей. Хорошо ему стоялось На надежной шкафа тверди.
 — Может, думалось про что-то, Может, сны какие снились, Про детей, семью, работу, И другие «счастья» жизни.
 — Если свет звезды стоВаттной Задевал его макушку, Преломлялся многократно Луч в стеклянной черепушке —
 — И как будто солнца блики Разбегались по квартире. В этот миг урод безликий Многих был красивей в мире.
 — Не фигурка — загляденье! Но, как только свет погасят, Растворится наважденье — Все вернется восвояси.
 — И опять соседи пилят: «Занимаешь столько места! Чтоб тебя уже разбили — Нам и так на полке тесно!»
 — Жизнь ключом к реке стремится — Торопливо и устало. Вот пришла пора случиться Предсказуемому финалу.
 — Раз, придя домой под вечер, Я плечом задела полку… Был стеклянный человечек — А теперь стекла осколки.
 — Ну, да мне какое дело? Целый полк таких уродцев, Наштампованных «системой», В магазинах продается.
 — Но прошла лишь пара дней — Без фигурки стало грустно. Новый краше и стройней, Только светит как-то… тускло?

Книжные дети нового века

 — Растворились в пожарах Берлинские Стены, Но содвинуты кружки, нахмурены брови: Сторожей поколенью достойная смена — Поколенье философов, жаждущих крови.
 — В чистых залах собраний, на кухнях «совковых», По дворам, по лесам у костров на рассвете, Ищут старую правду и спорят о новой Пережившие прошлое книжные дети.
 — Не нужны им ни пепси, ни джинсы, ни гласность — Не хватило беды, революций, войны. Каждый ищет врагов, каждый ищет опасность — И находит ее посреди тишины.
 — Идеалы и цели плодятся, как крысы. Суть у многих одна — только разный жаргон. В них про долг и про братство бессчетные мысли, Вместе с верой в незыблемый джунглей закон.
 — Так рождаются новые сказки о мире, Где вся правда — в руках, где ресурсы — ничто, Где царят первобытные разум и сила. Сказки тех, кто не знал и не знает про то,
 — Что звериная ярость есть следствие голода, Да такого, что в книжках о нем не прочесть. Что желание жить служит храбрости поводом, Без привычных отсылок на верность и честь.
 — Поколение тех, кто погряз в переменах, Покорявшихся без разрушения стен. Как бы не было жалко всех честных стремлений, Я надеюсь, они завершатся. Ничем.  —