И сегодня, спустя века, трое путников остановились перед тяжёлой, высеченной дверью.
— Это он, — сказал Рюноар глухо. — Я видел это место во снах. Много раз. Но не знал, что оно существует.
Широцуки провёл ладонью по камню. На нём были иероглифы, вырезанные когтями.
— Это храм крови. Храм изгнанников. Сюда приходили те, кого лишили титула… и имени.
Кадзуме поднесла ладонь к символу, где сплетались хвост, крыло и огонь.
— Здесь слились рода.
Внутри было темно, но не мрачно. Воздух пах ладаном, сырой землёй и железом. Пол был усыпан лепестками, давно высохшими, но не рассыпавшимися.
И над алтарём — зеркало. Старое, с трещиной, но в нём отражались они трое.
— Это… кицунэ-ками, — шепнул Широцуки. — Зеркало богини, что родила хвостатый род. Но оно тронуто проклятием. Никто не должен в него смотреть…
Кадзуме уже смотрела.
---
В зеркале она увидела не своё лицо. А женщину — в белом. У неё были шесть хвостов, на шее — ожерелье с красным камнем. Она стояла на балконе, под которым гремела толпа. А рядом — дракон. Чёрный, крылатый, с глазами — как у Рюноара.
— Ты снова будешь собой, — сказала та женщина. — Но ты заплатила ценой своей памяти.
Зеркало вспыхнуло. Кадзуме отшатнулась, тяжело дыша. Сердце билось в груди, как барабан.
— Это… была я? — прошептала она.
Широцуки молчал. Но его взгляд был уже другим. Будто он теперь знал больше, чем хотел бы помнить.
— Мы знали тебя раньше, — сказал он наконец. — Ты была той, кто стояла между кланами. Ты объединила нас когда-то. Но ты исчезла. И род пал.
Рюноар стоял у алтаря, опустив голову. Линия его плеч казалась будто под тяжестью вины.
— А я? — спросил он. — Кто я был?
Широцуки подошёл к нему. Коснулся его руки.
— Ты был её щитом. Её стальной крылатой тенью. Ты был… тем, кого она выбрала.
Но тебя изгнали. За любовь.
---
Внезапно земля дрогнула. Камни под ногами зазвенели. Храм отозвался.
— Мы разбудили его, — прошептала Кадзуме. — Это место… живое?
— Оно чувствует кровь наследников, — сказал Широцуки. — И оно решает, принять ли их.
Из-под алтаря вырвался слабый свет — в форме огненной подвески. Она поднялась в воздух и зависла перед Кадзуме.
— Это… её реликвия, — сказал кицуне. — Это твоя.
Она приняла её. Подвеска была лёгкой, но пульсирующей. На ощупь — словно дышала.
И в этот миг снаружи затрубили охотничьи раковины.
Рюноар выругался.
— Нас нашли. Проклятье. Имперцы.
Широцуки резко выпрямился. В его голосе — сталь:
— Мы не бойцы. Но мы кицуне. Мы драконы. Мы — старше Империи.
Кадзуме сжала амулет.
— Мы не отступим. Не здесь. Не сейчас.
---
Первый бой был не героикой. Это был побег сквозь лестницы рухнувших веков, прыжки через развалины, лисы, бегущие по карнизам, и огненные плети магии, что рвались вдоль стен.
Рюноар схватил её и подбросил в воздух — она приземлилась на хвост, вывернулась, оттолкнулась и вбежала в арку, где уже ждал Широцуки. Его глаза горели белым пламенем. Он произнёс слово на языке духов — и стены храма сошлись, закрывая проход.
— Они не смогут пройти за нами, — сказал он, тяжело дыша. — Но нам нужно уйти далеко. Иначе… дух храма потребует цену.
Кадзуме, сбив дыхание, глянула назад. Храм исчез за каменной вуалью.
А в руках её пульсировал амулет — первый осколок её судьбы.
Глава 13.
Глава 13 — Огонь Зари и молчаливый лес
Они шли уже шестой день, и дорога вела их всё дальше в глубь земель Курами — древнего леса, куда даже духи заходили со страхом.
Здесь деревья были высокими, как башни, стволы покрыты мхом, словно они помнили, как мир был совсем другим. Воздух звенел, будто кто-то невидимый касался невидимых струн.
Широцуки шёл первым. Его хвосты растворялись в тумане, а следы оставались едва тёплыми — так шли только кицуне, рождённые от древней крови.
Рюноар нёс на плече связку сушёных грибов и листьев. Он был молчалив, но чувствовалось, что напряжение в нём копится. Кадзуме — между ними. С амулетом на груди, с новыми мыслями в голове. И с нарастающим ощущением, что её магия начинает пробуждаться.
---
— Этот лес… — прошептала она, когда они остановились у ручья. — Он как будто смотрит на нас.
— Он не смотрит, — ответил Широцуки. — Он слушает.
— Что?
— Наше дыхание. Наш страх. Наши сны.
Кадзуме присела у воды. Её рука слегка дрожала, но она старалась сохранять спокойствие.
— Ты помнишь, что у тебя теперь огненный амулет? — тихо спросил он.