— Помню.
— Он не просто реликвия. Он ключ. Только не к дверям. А к вспышке.
Она взглянула на него:
— Что это значит?
— Если придёт угроза — ты узнаешь. Твой огонь отзовётся первым.
---
В тот же вечер лагерь поставили среди корней старого кедра, криво изогнутого — как будто он когда-то стал свидетелем великого преступления. Над ними были только звёзды. И ни один сверчок не пел.
— Ты не спрашиваешь меня, кто я теперь, — сказал вдруг Рюноар, когда остальные спали.
Кадзуме повернулась к нему.
— Потому что ты сам ещё не знаешь.
Он усмехнулся. Улыбка была грустной, но искренней.
— В этом есть правда.
Когда меня изгнали, я стал тенью. Но с тобой… я начинаю вспоминать, кто я был. Или, может, кем хотел быть.
Он замолчал.
— Спасибо, — добавил он глухо.
Она положила ладонь на его.
— Мне не нужно, чтобы ты был героем. Мне нужно, чтобы ты не исчез.
---
Ночью её разбудил всплеск тепла.
Рядом — тихий плач. Маленький, тонкий голос, как будто кто-то звал её по имени… из детства, которого не было.
Она встала, прошла между деревьями — и увидела девочку с белыми волосами и ушками лисы. Она сидела на камне, смотрела в небо.
— Ты пришла, — сказала она. — Наконец-то.
— Кто ты?..
— Я — ты. Но раньше. До боли. До предательства. До выбора.
Кадзуме сделала шаг.
— Это сон?
— Нет. Это память. Я — та, кого ты оставила за зеркалом. И теперь ты готова меня принять.
Девочка прикоснулась к её груди. Там — амулет. Он вспыхнул.
И Кадзуме проснулась, а в её ладонях — горел мягкий, живой огонь.
---
— Ты слышала зов? — Широцуки уже был на ногах. Его хвосты поднялись.
— Это была я, — прошептала она. — Или часть меня. Она вернулась.
И в этот миг лес загремел.
Из чащи вырвались трое охотников в чёрных масках, их глаза светились, оружие — зачаровано. Они знали, кого ищут.
— Ки-цу-не, — прохрипел один. — Дракон. Женщина-призрак. За вами платят много.
Широцуки вздрогнул. Он поднял руку… но Кадзуме опередила.
Она сделала шаг вперёд. Амулет на её груди вспыхнул как заря. Из него вырвался хвостовой вихрь пламени — огненная лиса, которая прыгнула прямо в грудь первого охотника.
Тот взвыл, и исчез, рассыпавшись в пепел.
Второй бросился на неё с заклинанием — но пламя охватило его меч. Магия отказалась слушаться.
Рюноар метнулся, его когти ударили в грудь последнего. Кровь окрасила землю.
Бой длился меньше минуты.
Они остались стоять — молча. Широцуки посмотрел на неё.
— Ты… открыла амулет.
Кадзуме тяжело дышала.
— Я ничего не делала. Просто… не испугалась.
Рюноар вытер руки. Его голос был глухим:
— Это было… великолепно.
---
Позже, у костра, Широцуки рассказал:
— Ты — наследница рода Зари. Огонь — это не просто сила. Это память, переплавленная в пламя. С каждой вспышкой ты будешь помнить больше.
— Я должна что-то сделать?
— Нет. Только быть собой.
Она посмотрела в огонь. И впервые — не боялась того, кем становилась.
Глава 14.
Глава 14 — Там, где отражения шепчут
К вечеру четвёртого дня пути лес расступился, обнажив голые каменные холмы и узкую тропу, ведущую к выветренному плато.
Там, на обрыве, возвышалась башня из чёрного дерева и кости, будто скрученная ветром.
— Мы пришли, — сказал Широцуки. — Здесь живёт Хранительница. Та, что помнит всех, даже тех, кто забыл себя.
— Кто она? — спросила Кадзуме, вглядываясь в узкое оконце под крышей.
— Последняя из зеркальных. Старшая по крови кицуне, которая связана с Зеркалом Начал. Если ты хочешь вспомнить, кто ты, — тебе придётся взглянуть в него.
— А если я не захочу?
— Оно всё равно заговорит. Просто… шёпотом.
---
Внутри башни пахло жасмином, пылью и старым свитком.
Стены были усыпаны зеркалами — треснутыми, слепыми, мутными, странно сияющими изнутри.
Каждое зеркало — это душа. Чья-то, когда-то отражённая и сохранённая.
На ковре из тонких циновок сидела женщина с чёрно-белыми волосами, закручивающимися, как дым. Её глаза были молочно-серые, почти слепые, но смотрели прямо в душу.
— Я ждала тебя, — произнесла она, и голос её был, как шелест шёлка и хрусталик льда. — Кадзуме из рода Зари. Лисья дочь огня.
Кадзуме вздрогнула.
— Я…
— Ты носишь чужую плоть, но в тебе — древний зов. Ты думаешь, ты погибшая рабыня? Нет. Ты — отголосок той, что когда-то изменила ход мира.
Она поднялась. Костлявая рука указала на зеркало в углу. Оно было мутным, серебряным, с тёмной каймой из золочёной лозы.