— Смотри. Только один раз.
Кадзуме шагнула вперёд.
В зеркале — она. С девятью хвостами. В одежде воительницы. А рядом — два силуэта:
⠀
— Белый лис, прижавший к груди свиток.
— И чёрный дракон… в изранённых доспехах, в короне из костей и света.
— Это… я? — прошептала она. — Это было?
— Будет, — сказала Хранительница. — Но только если ты примешь её в себя.
— Кого?
— Себя. Истинную.
---
Позже, у костра, когда ночь уже душила горизонт, Кадзуме молчала. Широцуки не тревожил её. Рюноар сидел поодаль, глядя в темноту.
— Я… слышу голос, — тихо сказала она. — Словно изнутри. Она… говорит со мной.
— Кто?
— Та, что жила в прошлом. Я вижу её. Чувствую её эмоции. Она во мне. Но я — не она.
Широцуки кивнул:
— Ты — соединение двух начал. Кровь мира и дух чужака. Это бывает раз в тысячу лет.
Рюноар заговорил, не оборачиваясь:
— Я видел сон. Меня пронзает копьё. Я умираю. Но ты… стоишь и держишь флаг. А вокруг — восставшие.
— Я не хочу, чтобы ты умирал, — прошептала она.
Он медленно повернул голову:
— А если ради тебя? Ты ведь пойдёшь до конца, Кадзуме?
Она взглянула на него. И на Широцуки. И на звёзды.
— Я пойду. Но вы — со мной. Я не та, кто стояла одна.
Теперь я — мы.
---
Утром Хранительница отдала Кадзуме зеркальную брошь — артефакт рода Зари. Внутри — капля пламени.
— Она будет говорить с тобой. С каждым шагом ты станешь ближе к себе.
— Куда нам теперь? — спросила Кадзуме.
Широцуки ответил вместо Рюноара:
— За Стену. Туда, где драконы ещё правят, а магия жива.
— Где духи помнят клятвы.
— Где женщины могут быть волей, а не вещью.
И так трое отправились дальше.
К их пути добавилась цель.
Глава 15.
Глава 15 — Река Забвения
Река показалась на пятый день пути.
Она не шумела — она пела, тихо, будто тысяча женщин плакали одновременно, но без слёз.
Вода была тёмной, как нефрит в тени, и струилась без волн. Ветки деревьев свисали прямо в поток, а воздух был густым, как старый воск.
Широцуки сразу остановился.
— Это Она, — сказал он. — Кава Васурэру. Река Забвения.
Рюноар нахмурился:
— Мы пойдём в обход?
— Это займёт три недели. А за нами — имперцы. Мы не можем рисковать.
Кадзуме пригляделась. У берега стоял тонкий мост из лиан и кости, по нему, казалось, невозможно было пройти. Но внизу — ни одного плеска. Даже комары не летали над водой.
— Что случается с теми, кто переходит?
— Ты забываешь, кто ты, — сказал кицуне. — Только на ночь. Только до рассвета. Потом память возвращается. Почти вся.
— Почти?
— То, что ты хотел забыть, может не вернуться. А то, что душа прячет, может всплыть.
Он протянул ей мешочек с засушенными лепестками.
— Если станет страшно — понюхай. Это цветы пробуждения. Но ты должна пройти это.
---
Они перешли мост в молчании.
И сразу же — небо побелело. Мир вокруг рассыпался, как пергамент.
Кадзуме очнулась…
…на берегу.
---
Она была одна. Совсем одна.
Ни Широцуки. Ни Рюноара. Ни тени, ни шороха.
Только вода. И песок.
— Где… кто я?.. — прошептала она.
В груди — пустота. Ни памяти, ни страха. Только чувство: что-то важно. Кто-то важен. Нужно идти.
И она пошла вдоль берега.
---
Первым она нашла Широцуки. Он стоял в воде по колени, смотрел на своё отражение.
— Почему у меня хвост? — спросил он без удивления. — Я был мальчиком. Потом — никем. А теперь… я не знаю.
Кадзуме подошла. Её рука легла на его плечо.
— Ты — защитник. Тот, кто прятал детей в снегу. Кто нес огонь через века.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю… но знаю.
Он кивнул. Лёгкая улыбка.
— Тогда я пойду с тобой. Куда бы ты ни шла.
---
Дальше — поляна.
И там, на коленях, сидел Рюноар.
Он держал в руках перо. Чёрное. Огромное. Его глаза были пустыми, но в них — боль.
— Я убил, — сказал он. — Или нет? Я… был нужен. Потом стал… тенью.
— Ты был предан, — сказала Кадзуме. — Но ты всё ещё здесь. Значит, ты нужен.
Он поднял взгляд. Долго смотрел на неё.
— Кто ты?
Она не знала, что ответить. Только взяла его за руку.
— Кто-то, кому ты веришь.
Он встал.
— Тогда я иду с тобой. Даже если не знаю, кто ты.
---
И в этот миг вода вздрогнула.
Из реки поднималась женщина в чёрных одеждах, с волосами, как водоросли. Её лицо — без глаз, без рта. Только гладкая маска.
— Ты нарушила, — сказала она голосом, похожим на шелест воды. — Ты не забыла. Ты вспомнила слишком много.