— Это мой дар, — ответила Кадзуме. — И моя боль.
— Тогда ты заплатишь.
И тогда… амулет на её груди вспыхнул.
Вокруг неё — огненный круг. Лиса из пламени.
Широцуки стал в стойку. Его хвосты засияли.
Рюноар шагнул вперёд, когти вытянулись.
Но женщина из воды рассмеялась. Тихо. Мокро.
— Хорошо. Тогда иди. Но помни… За каждым, кто помнит слишком много, приходит Забвение.
И исчезла.
---
Утро.
Они проснулись — у старой вишни, на берегу.
Все помнили. И даже больше, чем до того.
Кадзуме — голос своей прошлой сущности.
Широцуки — свою первую любовь.
Рюноар — лицо того, кто его предал.
И впервые — они не испугались этой памяти.
Глава 16.
Глава 16 — Белая лиса за кругом огня
На шестой день пути земля изменилась.
Тропа превратилась в трещащий каменный склон, травы поредели, ветер стал сухим и горьким.
Над горизонтом появилась тень башен — поросших плющом, словно камни, давно покинутые богами.
— Монастырь Камино, — сказал Широцуки, сдержанно. — Здесь обучались лисы-призывники. Последние из рода Зари.
— Его разрушили? — спросила Кадзуме.
— Нет. Он сам растворился, когда погибла его госпожа.
Рюноар молчал. Его глаза всё чаще останавливались на ней, словно в ней становилось всё больше того, чего он боялся… и искал.
---
Внутри было пусто.
Стены из пепельного камня. Алтари, заросшие мхом. Барабаны, на которых не били сотни лет.
И круг на полу — старый, выцветший, но живой. Он пульсировал, будто сердце.
— Это круг призыва рода Зари, — прошептал Широцуки. — Никто не мог его активировать… со дня её смерти.
Кадзуме встала в центр.
Амулет на груди затеплился, словно проснулся.
Она закрыла глаза…
И заговорила.
Слова всплывали сами — не японские, не человеческие. Это был язык огня и тумана, тот, что использовали кицуне, когда шептали в ухо древним духам.
— "Ка… ми… но… Хацукай…" — выдохнула она.
Круг вспыхнул.
В воздухе затанцевали листья, пепел и тени.
А затем — она появилась.
---
Внутри круга стояла женщина-лиса — высокая, с девятью белыми хвостами, в багрово-белом кимоно.
Её глаза сияли янтарным.
А голос был… знакомым. Как шёпот из снов.
— Ты… наконец пробудилась, дитя.
— Кто ты?.. — прошептала Кадзуме.
— Я — Хисанами. Последняя великая госпожа рода Зари. Ты — моя кровь. Моя искра. Мой путь, что сгорел и возродился.
Широцуки пал на колени. Даже Рюноар склонил голову.
— Ты хочешь узнать, зачем ты здесь? — спросила Хисанами.
— Да, — прошептала Кадзуме.
— Тогда слушай.
---
И она рассказала.
Когда-то, род кицуне правил не мечом, а словом, пламенем и знанием.
Но мужчины драконов возжелали власти. Они создали договоры, обвинили женщин рода Зари в изменах и устранили их огнём и сталью.
Последняя из рода — Хисанами — наложила клятву: пусть её кровь переродится в теле другой, в другой эпохе, но вернётся и восстановит огонь рода.
— Ты — и есть та искра, — сказала она. — Но не одна. С тобой — тень и страж.
Её взгляд упал на Широцуки и Рюноара.
— Один будет следовать за тобой, пока не погибнет. Другой — пока ты не простишь его за то, чего ещё не случилось.
— Что?
— Всё по кругу. И каждый огонь должен выбрать, кого он обожжёт… а кого согреет.
И с этими словами Хисанами растаяла, словно её унесло ветром.
---
Ночью.
Луна нависала над монастырём, словно чаша воды.
Кадзуме не спала. Она сидела у окна, пальцы на амулете.
— Ты снова не спишь, — прозвучал голос Рюноара. Он подошёл, сел рядом.
Молча. Близко. Слишком.
— Ты плакала, — сказал он.
— Нет.
— Тогда почему твои глаза блестят?
— Наверное… потому что я начинаю помнить, и мне страшно.
Он наклонился. Очень медленно. Очень осторожно.
Губы коснулись её виска.
— Всё будет, — прошептал он. — Я… рядом.
Но уже через мгновение он отпрянул, будто сам испугался.
— Извини… — сказал он глухо. — Я… думал, это сон.
И ушёл в темноту.
Кадзуме осталась.
С тёплым следом на коже. И ощущением, что всё только начинается.
Глава 17.
Глава 17 — Пророчество и огненное копьё
Утро в монастыре было зыбким. Воздух напоминал рисовую бумагу — хрупкий, влажный, пронизанный дымкой.
Широцуки сидел в тени разрушенного зала, его глаза были прикрыты, хвосты обвивали ноги. Он чувствовал зов — слабый, но настойчивый. Что-то из прошлого.