Кадзуме варила настой из цветов пробуждения. После ночных видений ей было трудно дышать — будто части её прошлой души пытались вырваться наружу. Она не могла понять, чья боль плачет внутри неё.
Тишину нарушил тонкий голос:
— Простите… вы ведь та, кого звали в пророчестве?
Они обернулись. На пороге стоял мальчик лет десяти, в одежде деревенского духа: на голове — платок с символом Вихря, а в руках — свиток, перевязанный красной нитью.
— Кто ты? — осторожно спросил Рюноар.
— Меня зовут Цуйоси. Я из деревни Харуно, за холмами. Дух старой сосны сказал: «Иди на север. Там огненная волчица вспомнит, как быть яростью».
Кадзуме оцепенела. Широцуки взял свиток, развернул. Там была запись:
"Та, что явится в огне, расколет стену, и за ней восстанет забытый род. С нею пойдёт лис, несущий луну, и дракон с выжженной душой."
Рюноар отступил. Его глаза на миг потемнели.
— Кто написал это? — спросила Кадзуме.
— Не знаю. Свиток был под бревном, где мы обычно прячемся от дождя. Но он… тёплый. Как будто его кто-то оставил совсем недавно.
---
После полудня Широцуки исчез. Он вернулся ближе к вечеру, лицо его было странно напряжённым.
— Мои… мои живы, — выдохнул он.
— Кто? — Кадзуме подбежала.
— Моя сестра и племянники. Они в заточении у Зеркальных. Не всех убили. Кто-то спасся. Но теперь они — в клетках памяти, где время не идёт.
— Мы их вытащим, — сказала она твёрдо.
— Это не так просто. Зеркальные не пускают даже духов. Их храм закрыт изнутри.
Кадзуме сжала кулаки.
— Тогда мне нужен способ… разрушить стены.
И тогда впервые её амулет засиял.
---
Ночью она вышла во двор монастыря.
На рассечённой плитке выложила круг мела. В центре — символ рода Зари: переплетённые огонь и знак лиса.
Она встала в круг.
Закрыла глаза.
Дышала, как её учили в боевом искусстве.
"Я — пламя. Я — память. Я — воля."
И тогда — появилось копьё.
Огненное. Тонкое. С древком из чистого света. Оно не обжигало. Оно оживляло.
В руках — было правильно. Как будто рука её когда-то уже держала его сотни раз.
Рюноар вышел из тени.
— Это… боевое заклинание рода Зари, — прошептал он. — Ты активировала его без формулы. Это невозможно.
— Оно пришло… само, — сказала она. — Оно чувствует, что скоро нам понадобятся зубы.
---
В эту же ночь — пришли охотники тени.
Их было пятеро. Бесшумные. В чёрных масках. Один из них держал цепь из символов крови.
— За Кицуне, — прошептали они.
Но Кадзуме уже стояла с копьём. И рядом — Широцуки, который из лиса превратился в огненную тень с глазами луны.
А Рюноар — сбросил плащ, и его крылья вытянулись, как лезвия.
— Не тронь мою госпожу, — сказал кицуне.
— Она не ваша, — усмехнулся охотник. — Она… ключ. Мы вернём её.
— Попробуй, — прошептала Кадзуме.
И копьё вспыхнуло.
Бой был быстрым, как шторм.
Двое охотников сгорели от прикосновения копья.
Третьего убил Широцуки, ослепив пепельным взрывом.
Рюноар расправился с последним двоим, прорезав их защиты своим чёрным крылом.
Когда всё затихло — на земле осталась только тень от знакомого знака.
Императорская Печать.
— Нас нашли, — сказал Рюноар.
— Значит, пора уходить, — ответила Кадзуме. — Куда бы ни вела дорога.
И они собрали вещи.
Цуйоси остался в монастыре, с Хранительницей. Но на прощание он сказал:
— Ты не просто волчица. Ты… начало огня.
Глава 18.
Глава 18 — Сон, в который пришлось войти
Они покинули монастырь на рассвете, когда туман стелился по камням, как шёлковый змей.
Путь вёл через Долину Брошенных Храмов — место, где духи и полубоги, забытые народами, жили в снах и молчании.
Это место нельзя было пересечь без жертвы.
— Говорят, здесь даже воздух помнит имя каждого, кто умер, — шепнул Широцуки. — Не называй себя. Не зови по имени других. Если услышишь голос — не отвечай.
Кадзуме молча кивнула. С каждым шагом становилось… иначе.
---
Храмы выглядели, как растворённые в воздухе. Купола — вросшие в скалы. Лестницы, по которым давно никто не ходил. Статуи без лиц, с венками из сухих цветов, которые никто не приносил.
И всё вокруг дышало…
Словно что-то следило. Ожидало.
Там они встретили жрицу.
Она стояла на перекрёстке из мха и костей, с посохом, увитым голубыми лентами. Глаза — тёмные, как воронье перо, волосы — седые, но не старые.