— Я ждала дракона, что отрёкся от пламени, — сказала она, не глядя на остальных. — Рюноар… твоё имя здесь всё ещё живо.
Кадзуме вздрогнула.
Рюноар сделал шаг вперёд:
— Мадзухо.
Жрица кивнула. Её голос был нежным, почти ласковым.
— Ты ведь должен был остаться. Я хранила твою кровь в зале мрамора. Ты забыл?
— Я не забывал, — глухо ответил он. — Но я… выбрал. И не тебя.
Жрица усмехнулась, но без злобы:
— Тогда иди. Но помни: даже драконы не могут избежать последнего сна.
Кадзуме молчала. Но в груди что-то сжалось. Тонкое, но острое.
Это была ревность, дикая, бессловесная. Её ещё не было раньше — но теперь она знала вкус этого огня.
---
В ту же ночь всё пошло не так.
Кадзуме разбудил шорох изнутри себя.
Сны — несли её прочь. Словно кто-то потянул за душу.
Тьма сомкнулась, и внутри — память о том, чего не было, и страх того, что может быть.
Она стояла в пустой долине. В небе — красная луна. Вокруг — мириады зеркал. В каждом — она. Умирающая. Горящая. Падающая.
— Ты не принадлежишь себе, — прошептало отражение. — Ты — чья-то жертва. И чья-то тень.
— Нет, — прошептала Кадзуме. — Я... я есть.
— Тогда докажи. Вспомни. Или умри.
И тело её начало исчезать, как обрывки пепла…
---
А снаружи — она просто лежала, не дыша. Амулет гас. Лицо бледнело.
Широцуки рванулся к ней, но Рюноар остановил его:
— Это не ты. Это я.
Он коснулся её лба.
И вошёл в сон.
---
Внутри сна он стоял на берегу зеркальной реки. В ней — отражения боли и страха.
Он увидел её — стоящую на коленях, закованную в цепи из пепла.
— Ты не должна была прийти, — прошептала она. — Я не могу вспомнить, кто я.
— Тогда я напомню, — сказал он.
Он шагнул к ней. Сбил цепи.
Прижал к груди. И шепнул:
— Ты Кадзуме. Лисица, что пробуждает огонь. Женщина, из-за которой я хочу жить, даже когда мир отвернулся.
Она всхлипнула. Мир дрогнул.
Зеркала треснули.
И её тело — вспыхнуло золотом.
Они вынырнули из сна одновременно. Рюноар тяжело дышал.
Кадзуме — плакала, но жила.
Он не отпустил её. Только прошептал:
— Если ты опять уйдёшь — я вырву твоё имя из тьмы. Каждый раз.
---
Утро в долине было чистым. Как после грозы.
Широцуки кивнул Рюноару:
— Ты… умеешь больше, чем показываешь.
— А ты больше знаешь, чем говоришь, — парировал тот.
Кадзуме улыбнулась обоим. Первый раз — мирно.
Но где-то далеко… под землёй…
Древний бог — открыл один глаз.
Глава 19.
Глава 19 — Очищение зеркал и голос рода
Долина кончилась резко. За последней аркой, поросшей водяным мхом, начинались стеклянные холмы. Каждый камень, каждая травинка — будто отражала чужие глаза.
Широцуки напрягся.
— Мы рядом.
— Зеркальный храм? — уточнила Кадзуме.
Он кивнул.
— Здесь заключены те, кого нельзя убить… и те, о ком не помнят.
Рюноар шагал чуть позади. Он почти не разговаривал с утра. После сна, в который он входил ради неё, в его взгляде появилось нечто опасно-человеческое — боль, что не умеет просить, и желание, которое не знает слов.
---
У подножия одного из холмов они заметили движение.
Высокая фигура в чёрно-красном кимоно стояла у треснутого зеркала. Лиса с тремя хвостами, волосы уложены, губы алые. Она не сдвинулась с места, пока Кадзуме не подошла ближе.
— Хироэ, — прошептал Широцуки. Его голос задрожал. — Ты…
— Да, брат, — раздался её голос. Мягкий, но холодный. — Я жива. Потому что выбрала выжить. А ты — выбрал огонь.
— Ты служишь Империи?
Она усмехнулась.
— Я служу себе. Империя просто даёт выбор. Я — жрица зеркал. Та, кто очищает ложь. А ты… — её глаза сузились. — Всё ещё играешь в преданность мёртвому роду?
Кадзуме шагнула вперёд.
— Он не мёртв. Я — голос рода Зари. Я призвала копьё, пробудила круг. И я — верну тех, кто был предан.
— Ты? — Хироэ рассмеялась. — Лиса без корней? Ты пахнешь иначе. Ты... не отсюда.
Кадзуме напряглась. Но Хироэ уже отвернулась.
— Хочешь войти в Храм? Тогда пройди обряд очищения. Если выживешь — сможешь говорить с душами. Если нет... зеркало заберёт тебя целиком.
---
Ритуал был древним. Кадзуме велели встать в центре зеркального круга, на плиту, где когда-то приносили жертвы.
Огонь — с четырёх сторон. Воздух — затянут дымом.
Слова — из свитка, который Широцуки достал из сумки.
— Эти строки я хранил с детства. Мне говорили: если найдётся истинная — они отзовутся.
Кадзуме зачитала:
> "Я есмь отражение,
Я — пламя, не отражённое,
Я — крик, что не сдержали.
Открой мне врата.
Дай голосу звучать."