— Скажу, богиня забрала. Ты же забрала? — она кивнула на сумку за спиной.
Катя рассмеялась.
— Подожди, ты ж правда набрала? Я думала, ты прикалываешься.
Цукико остановилась, торжественно сняла торбу и раскрыла её, заглянув внутрь. Потом показала Кате содержимое: снаружи — пустота. Внутри… светился ровный, бархатный пол и миниатюрные аккуратные свёртки.
— Это… портальная сумка?! — Катя ахнула. — Ой, я обожаю такие штуки в аниме!
Цукико удивлённо подняла бровь.
— Аниме?
— Забей. Это как театр. Только волшебный и для очень странных людей. Ну, в смысле… меня.
— Я уже привыкла, что ты странная, госпожа, — сухо отозвалась Цукико. — Но полезная. Вон хвостами мух отгонять можно. Или господина какого — раз и по морде хвостом. Воспитательно.
Катя захохотала.
— А что ты туда положила? Серьёзно?
— Всё понемногу. Одежда простая, чтобы в лесу не выделяться. Еду. Мою подушку. Серебряный набор игл, что мне бабка дарила. И ножницы. Я ими госпоже когда-то волосы резала. Только прежней…
Она на секунду осеклась, но потом улыбнулась:
— Масла из храма тоже положила. Очень дорогие. Можем продать. А ещё…
Она полезла рукой в сумку, и достала… изящную лакированную коробочку с золотыми символами, внутри — миниатюрный чайник и пиалы.
— Это я для душевных разговоров взяла, — серьёзно заявила Цукико.
Катя прикрыла рот рукой, чтобы не захохотать.
— Цукико, мы в бегах. Мы, чёрт подери, кицуне и служанка, сбежавшие от убийцы! А ты взяла… чайный сервиз?
— Душевные разговоры, госпожа, никто не отменял. Даже в бегах. Особенно — в бегах, — парировала Цукико, снова аккуратно убирая коробочку в сумку.
Они прошли мимо старой каменной статуи — полустёртого лиса с колокольчиком на шее. Катя остановилась. Статуя будто смотрела ей в душу. Символы на постаменте засветились, едва она шагнула ближе.
— Это… кицунэ-камисама, дух-хранитель? — прошептала она.
Цукико кивнула.
— Покровители переходов. Стражи перекрёстков. А ещё — обманщики, похитители и, прости, любовники. Кицьуне — всегда непредсказуемы.
— Отлично, я теперь официально непредсказуемая, — буркнула Катя. — А дальше-то куда?
— К моей семье, — серьёзно сказала Цукико. — В деревне у подножья Сэндзана, Грозовой горы. Мои родители уже старики, но люди честные. Примут тебя. Хоть и испугаются сначала… хвостов. Надеюсь, ты не против, если скажем, что ты — перерождённая духом госпожа?
— А альтернатива?
— Сказать, что ты восстала из мёртвых, лишилась рассудка, схватила меня за ошейник и утащила в лес.
— Тогда давай всё же — дух. Так звучит благороднее.
— Согласна. И хвосты объяснить легче.
Катя замолчала, чувствуя, как воздух становится гуще, влажнее. Листва шептала. Ветер, казалось, знал её имя. Где-то вдалеке заухал филин, и тени вздрогнули. Было ощущение, будто кто-то или что-то наблюдает.
— Этот мир… — прошептала она. — Он совсем другой.
Цукико медленно кивнула.
— Здесь правят драконы. Скрытые, могущественные. Есть деревни, где живут оборотни. Колдуны, умеющие вытягивать силу из песен. Есть духи леса, реки, ветра. А ещё — демоны из мира Тени. Их боятся все.
— И выживают как могут?
— И живут, как могут, — вздохнула Цукико. — Магия здесь… не игрушка. Она платит кровью, клятвами, болью. Даже бытовая. Зажги свет — и отдай воспоминание. Подогрей воду — и забудь вкус одного блюда. За всё — цена. И, госпожа, ты…
Она остановилась и повернулась к ней лицом.
— Ты не обычная. Та, прежняя… у неё едва хватало силы нагреть чашу с рисом. А ты — сорвала магическую печать и пробудила древнюю форму. Кицьуне — это не просто маг. Это… дух. Сущность. Ты теперь часть этого мира.
Катя смотрела на неё, на лес, на небо над головой.
— Знаешь, у нас говорят: «Влипла по уши». А я вот — влипла по хвосты.
Цукико рассмеялась впервые по-настоящему.
Их путь только начинался, но в этой ночи, под шепот леса, между мирами, они были не беглянками, не рабами, не жертвами. Они были свободны. И от этого — страшно и… впервые по-настоящему живыми.
Глава 3.
Глава 3 — Сказка на краю леса
Катя не ожидала, что тело может так ныть. Спина, бёдра, плечи — всё будто превратилось в мешок с сырым рисом. Даже хвосты — казалось, у них тоже были мышцы, и они возмущённо болели.
— Ты уверена, что мы не сбежали в горы? — пробурчала она, цепляясь за край корня и подтягиваясь наверх.
Цукико, пружинисто ступая по влажной листве, оглянулась с лёгкой ухмылкой: