Он показал по одной:
Первая — маска лесной целительницы. Светлая, с резными цветами. Усиливает интуицию, лечит быстрее.
Вторая — маска воина-лисы. Узкая, с золотыми отметинами. Дарует ловкость и боевое чутьё.
Третья — маска матери-волчицы. Серебристая. Даёт силу защиты — даже ценой себя.
Четвёртая — маска лисицы-обольстительницы. Красная. Помогает управлять эмоциями и убеждать.
Пятая… была чёрной, с тремя золотыми полосами. Без глаз, без рта. Только дыхание.
— Эту никто не носил, — сказал Широцуки. — Она зовётся Маской Тени. Надевают её только тогда, когда выбора больше нет.
Кадзуме выбрала первую. Пока. Потому что им нужно было исцелить беглеца, а Юри уже начинала расплываться в глазах, уставая от постоянных видений.
---
Тем временем Рюноар принёс свёрток.
— Это… моё. Точнее — было, — сказал он. Развернул ткань. Там лежал чёрный пояс с вышитым драконом.
— Генеральский? — догадалась Кадзуме.
— Да. Меня учили тайным приёмам — не только оружию. Магии тела.
Я могу передать тебе один. Удар по невидимому.
Для него нужна сила центра. Твоя гимнастика — уже почти готова. Тебе просто нужно… добавить дыхание и шаг духа.
Они начали тренировки прямо во дворе.
Кадзуме сначала падала. Смеялась.
Он — замирал, смотрел на неё чуть дольше, чем позволено.
— Ты меня снова смотришь так, — сказала она.
— Потому что ты снова светишься, — ответил он. — И потому что… я начинаю забывать, что ты не отсюда.
---
Юри тем временем смотрела в воду.
— Один из врагов, что идут к нам… носит знак рода кицуне.
Он… когда-то учил меня. До того как стал «без глаз».
Я думаю, он пришёл не убивать. А… сломать.
Кадзуме сжала кулаки.
— Тогда мы должны не дать ему этого сделать. Он вспомнит. Или… уйдёт с пустыми руками.
---
И вот — они пришли.
Вечером. На закате.
Трое. Один — высокий, с покрытым платком лицом. Второй — седой, но без возраста, с тонкой палкой.
И третий — в одежде кицуне. Чёрная маска, золотые уши. Порванный рукав.
Они не подошли близко.
Лишь встали у границы двора.
— Мы не ищем крови, — сказал самый старший. Голос звучал, как шелест засушенных листьев.
— Мы ищем выбор.
— Чей? — спросила Кадзуме.
— Твой, — ответил третий.
Он снял маску. И Широцуки вздрогнул.
— Такаюки, — прошептал он. — Но ты… ты был моим братом по обучению.
— А теперь я — вестник выбора.
Империя предложила мне вернуть семью. Если я… приведу тебя. Или её.
Он посмотрел прямо на Кадзуме.
— Придёшь ли ты с нами — как жрица? Или станешь тенью, которую сожгут?
---
Кадзуме шагнула вперёд.
— Я стану тем, кем выберу быть сама.
Не вашей жрицей. И не тенью.
Я — дом.
Я — очаг.
Я — та, кто ведёт.
И если вы не враги — уходите. Если враги — входите. Но знайте — мы готовы.
За ней встали: Рюноар — уже без плаща, с мечом. Широцуки — с пылающим знаком на лбу. Юри — с раскрытым лотосом в ладонях.
Молчание.
Потом старший кивнул.
— Через три ночи — мы вернёмся. Ты сделаешь свой выбор.
Один раз. На всю жизнь.
И исчезли.
Глава 24.
Глава 24 — Лес шепчет, кровь помнит
Ночь после ухода троих была беспокойной.
Даже духи леса замолкли.
Огонь в очаге трещал слишком резко. Вода в источнике — будто бурлила от тревоги.
Кадзуме сидела на веранде, прижав к себе маску целительницы. Долго не решалась надеть её снова. Но сердце подсказывало — пора.
Она приложила её к лицу.
И мир изменился.
---
Лес стал глубже, цвета — насыщенней, звуки — почти словами.
Плечи стало тянуть вниз — будто корни под землёй тянулись к ней.
Голос внутри — мягкий, как шелест листьев:
> «Ты — корень.
Ты — ствол.
Ты — сила, что держит кроны.
Но если не пустишь ветви — засохнешь».
Перед глазами пронёсся образ:
— Дом, полный света. Дети с хвостами, смеющиеся в траве.
— Руки в крови. Трое врагов в огне.
— Дерево, расколотое молнией.
И голос:
> «Ты должна выбрать:
стать садом. Или стать мечом».
---
Маска сама слетела с её лица.
Кадзуме задыхалась. Плакала — не от страха, а от того, что поняла:
ей нельзя прятаться. Дом — не укрытие. Дом — это опора, с которой начинают путь.
---
— Ты видела? — Широцуки вышел из тени, будто почувствовал.
— Да.
Он присел рядом. Его лицо было серьёзным, как никогда.
— Я расскажу тебе про Такаюки.
Он был старше Широцуки на шесть зим. Сыном хранителя святилища. Мудрый. Тихий. Талантливый.
Но один раз он ушёл вглубь Империи… и вернулся другим. Глаза — не блестели. Улыбка — ушла.