— Ты же сбежала от этого мира, — сказала Екатерина. — От боли. От одиночества. От обыденности.
— Нет, — ответила Кадзуме. — Я не сбежала. Я переосмыслила. И забрала с собой самое важное.
— А не боишься, что потеряешь себя? Что забудешь, кем была?
Кадзуме улыбнулась и сжала амулет на груди:
— Я — и та, и эта. Я помню свою слабость. Но теперь у меня есть сила.
И я выбрала идти. Не бояться. Не молчать. Не гнуться.
Комната исчезла в багровом свете. Из её спины вспыхнул третий хвост — сияющий, как утреннее солнце. Его пламя не жгло. Оно очищало.
---
Испытание Рюноара
Он стоял в зале Императорского дворца.
Перед ним — трон. На нём — его отец, Золотой Дракон, император.
— Ты подвёл меня, — прогремел голос. — Ты позволил подставить себя. Ты слаб.
— Нет, — прошептал Рюноар. — Я был предан. Но я не слаб.
Ты знаешь это. Потому ты и отвернулся — потому что я не стал твоим оружием.
Император поднялся — и сгорел, вспыхнув золотым светом.
В пепле — Рюноар стоял один. Но прямой. Непоколебимый.
Он выдохнул — и за его спиной затрепетали пепельные крылья, полураскрывшиеся.
---
Испытание Такаюки
Он стоял в детской. У окна — женщина с бледной кожей и сединой в волосах.
— Мама…
— Почему ты не остановил их? Почему дал себя затравить?
— Я был глуп. Но больше — я боялся. И не хотел потерять остаток мира.
— А теперь ты потерял всё.
Он упал на колени.
— Но теперь… я снова жив. И я хочу идти. Хочу платить. Хочу… быть нужным. Хоть кому-то.
Мать коснулась его волос — и исчезла.
Он встал, тяжело, но уверенно.
Его меч — сломанный — вспыхнул в воздухе, вновь выкованный из мрака. Без гордыни. Только с честью.
---
Испытание Широцуки
Он стоял на опушке леса. Перед ним — мёртвые тела кицуне. Его род. Его мать.
— Почему ты выжил? — спросила тень.
— Потому что я спрятался. Потому что я испугался.
— Значит, ты трус.
— Возможно, — сказал он. — Но я ещё дышу. А значит… могу изменить что-то.
Пока дышу — я не предатель. Я шанс.
Вокруг него вспыхнули огненные ленты, и одна из них обвилась вокруг его кисти.
Символ рода вновь узнал его.
---
Когда они вышли из круга, небо уже темнело.
Кадзуме сияла — теперь не только как лиса. В её взгляде горел огонь, который не бывает у рабыни. Не бывает у беглянки.
Только у наследницы.
Рюноар не сказал ни слова — просто обнял её. Тихо, без требований.
Такаюки опустился на одно колено — не как вассал, но как тот, кто хочет заслужить.
А Широцуки, как всегда, шутливо махнул рукой:
— Ну, теперь мы точно вляпались в судьбу. Надеюсь, у тебя есть план, босс.
Кадзуме улыбнулась.
— Есть. И он начинается с того, что мы построим свой дом — там, где был только пепел.
---
На рассвете жрица Шиомэй провожала их к Долине Каменных Костей — месту, где можно было основать новую крепость.
— У тебя теперь три хвоста, — сказала она. — Но будет девять. Если выживешь.
Если не предашь себя.
— Я не боюсь себя, — ответила Кадзуме. — Я боюсь… забыть, ради чего всё это.
— Тогда запомни: пламя кицуне не гаснет. Оно зреет. Оно ждёт своего часа.
Глава 32.
Глава 32 — Дом среди пепла
Они вышли к долине на рассвете.
Место было странно тихим: белые кости древних животных торчали из земли, как окаменевшие волны. Трава — сизая, колючая, но под ней чувствовалась живая почва.
На склоне холма — мёртвое дерево с чёрной корой и искривлёнными ветвями, похожими на когти.
— Здесь мы построим, — сказала Кадзуме. — Не дворец, не замок. Просто… дом.
Рюноар обошёл кругом дерево.
— Древо было хранилищем силы. Если очистить — оно станет опорой.
Такаюки уже разложил камни в круг — по обычаю древнего Востока, символизируя четыре стороны света. Он не говорил, только делал.
Широцуки поставил у входа две деревянные фигурки лис — охранников, вырезанных из остатков корней.
— Первая ночь должна пройти под защитой, — шепнул он. — Здесь старые духи. Грозные, но не злобные.
---
Они провели ритуал омовения земли.
Кадзуме, сняв обувь, ступила на центр круга. Рюноар передал ей чашу с чистой водой, в которую капнули масло мяты, соли и порошка древесной золы.
Она прошла по кругу, кропя землю пальцами, и повторяла:
> «Чистота в землю, сила в сердце. Пусть корень не гниёт, а цветёт.»
Широцуки произнёс на древнем языке кицуне формулу:
> «Да не коснётся тьма тех, кто строит дом на месте света. Да будет защита — не в стенах, а в руках, что держат рядом.»