Земля потеплела.
Из-под сухой травы проступил мох — живой, зелёный.
---
После очищения они развели ритуальный костёр.
Кадзуме с любовью готовила рис с сушёными грибами и водорослями, как видела в старом японском фильме. Всё — на костре, в металлической миске, которая едва не лопнула от жара. Но получилось — с ароматом, от которого живот сводило.
Она пригласила всех к кругу, усадила по традиции:
Глава (она) — напротив входа,
Рюноар — справа от неё (военная сила),
Широцуки — слева (магия рода),
Такаюки — напротив (слуга и меч).
Перед едой она прошептала:
> «Итадакимасу… Благодарю землю, небо и всех, кто позволил нам дышать и есть.»
Все повторили.
И еда обрела вкус начала.
---
Когда солнце стало клониться к горизонту, Кадзуме вынесла из сумки тонкий свиток, привезённый из старого мира. Бумага почти рассыпалась от сырости, но на ней были слова:
> «Дом — не там, где стены. Дом — там, где смотрят друг на друга и не боятся быть настоящими.»
Она прикрепила свиток к коре очищенного дерева.
Символично — как основа нового рода.
Широцуки поджёг маленькую ветку и вложил в пламя кусочек старой своей лисьей маски.
— Я был изгнан. Но теперь — возвращён.
Рюноар отдал кольцо с императорским знаком, бросив его в огонь без сожаления.
— Пусть прежнее имя сгорит.
Такаюки ничего не бросил. Только сказал:
— Моя плата — это моё будущее. Я отдаю его Кадзуме.
---
Ночью в лагере было спокойно.
Кадзуме сидела у костра. За плечами — мягкий плащ. У ног — её свёрнутая лисья тень, еле видная в полумраке.
Рядом — Рюноар, с веткой в руках, словно древний воин у домашнего очага.
— Скажи, — тихо начал он, — каков был твой мир? Тот, до магии?
Кадзуме улыбнулась.
— Холодный. Но свободный. У нас не боялись женщин, если они говорили громко. А любили, если они шли вперёд. Там не было хвостов…
Но была сила. Просто иная. Внутренняя.
Он кивнул.
— Тогда ты принесла её сюда. И она уже стала частью нас.
---
У подножия дерева Кадзуме вбила в землю листьевидную маску. Белую, с красными завитками и каплей золота.
— Это будет знаком моего рода, — произнесла она. — Рода, что строит, где другие сжигают.
И маска засветилась изнутри, как светляк в тени.
Глава 33.
Глава 33 — Дом у Корня Дерева и Лисья Клятва
Утро было влажным, туманным, будто сама земля не могла поверить, что здесь вновь зажглась жизнь.
— Сегодня мы начнём строить, — тихо сказала Кадзуме, стоя босиком на земле, у очищенного чёрного дерева, которое теперь назвали «Ки-но-Ками» — Дерево Бога.
Рюноар и Такаюки уже собирали тростник и бамбук с дальнего склона, где трава росла выше человеческого роста.
Широцуки начертал по углам будущего фундамента символы защиты и устойчивости — они светились тусклым янтарём, когда солнце коснулось их утром.
Проект нового дома
Дом Кадзуме планировался по традициям японской крестьянской архитектуры периода Хэйан:
стены — из смеси глины и соломы, обмазанные известью,
крыша — соломенная, с каркасом из бамбука,
пол приподнят на деревянных сваях, чтобы воздух проходил под домом,
вокруг дома — энгава (дощатая галерея), с которой открывался вид на лощину,
перед входом — камни-ступени, символизирующие очищение.
— Это не замок, — усмехнулся Широцуки. — Но куда теплее, чем мраморные стены Империи.
— Это не стены, — улыбнулась Кадзуме. — Это… обёртка для души.
---
🍵 Быт и церемонии
Времени было мало, но быт — священен.
Кадзуме устроила чайную церемонию, как помнила из книг:
вскипятила воду в каменном горшке,
просеяла порошковый зелёный чай (маття) в деревянную миску,
перемешала бамбуковой кисточкой до образования пены,
подала на циновке каждому — сначала Широцуки, как старшему по духу, затем Рюноару, Такаюки, и только в конце себе.
Перед тем как поднести чашу, она склонилась:
> — О-саки-ни, — сказала она. — «Простите, что раньше пью».
И услышала в ответ:
> — О-саки-ни до: о-кини, — «Благодарю. Пусть будет сила и здоровье».
Это была не просто еда. Это было принятие.
Новый род.
---
🌳 Пробуждение корней
Во время строительства, Кадзуме заметила, как под её пальцами мягко сгибаются ветви.
— Он слышит тебя, — прошептал Широцуки. — Ки-но-Ками. Древо рода кицуне. Оно тебя узнало.
Позже ночью она зажгла ритуальные свечи у корня, положив под него три подношения: