— Горы будут позже. Сейчас только холмы и корни. Ты просто раньше была… как сказать… кукольной.
— А теперь?
— А теперь ты — очень живая. Усталость, пот, боль в коленях… Поздравляю, госпожа. Добро пожаловать в реальность.
Катя усмехнулась, отдуваясь. Ветер, несущий запах мокрого мха и хвои, приятно холодил разгорячённое лицо. Солнце уже клонилось к западу, и лес обретал мягкую, янтарную тень. Листья над головой шептали свои древние песни, а в глубине чащи раздавался звонкий лай — не собачий, но и не звериный.
Катя вздрогнула.
— Это кто?
— Лесные оборотни. Псы. Или волки. Не тронут. Это их территория, но моя семья с ними не воюет. Главное — не шуметь, — Цукико замедлила шаг, осторожно ступая на ковер из прошлогодних иголок.
Катя внимательно смотрелась вперёд. Сквозь густую листву показалась тропа, выложенная грубыми камнями, уводящая вниз, к свету. И там, в глубине ложбины, как будто из самой земли выросла деревня — крыши под мхом и соломой, дым из труб, круглые фонари у входов и изгороди из переплетённых ветвей.
Но больше всего впечатляло состояние тишины. Эта деревня жила, но не шумела. Лай был далёким, голоса — редкими. Здесь будто даже ветер говорил шёпотом.
— Мы почти пришли. Там — наш дом, — Цукико показала на домик у края, с вишневым деревом, пышно цветущим, хотя был уже конец весны.
Катя невольно замедлила шаг. Тепло в груди от вида этого дерева было почти болезненным.
На крыльце сидел старик — сгорбленный, седой, с костяной трубкой в зубах. У его ног — корзина с рыбой и миска для кошки. Он поднял глаза, и Катя увидела те же умные, тёплые глаза, что были у Цукико.
— Отец, — прошептала девушка. — Только… не пугайся, — она взяла Катю за руку.
Они подошли ближе. Старик встал. Долго смотрел. Потом медленно поклонился.
— Ты — дух её госпожи? — спросил он спокойно.
Катя вдохнула:
— Я… не совсем. Я из другого мира. Но душа девушки — больше не страдает. И я не враг. Я — Катька. Или… Екатерина.
Старик посмотрел на хвосты и уши. Кивнул.
— Хвосты — всегда к переменам. Добро пожаловать, Катька-Кицунэ. У нас место найдётся.
Из дома вышла женщина — сухонькая, с тонкими пальцами и ясным взглядом. Мать. Она ничего не сказала, только взяла Катю за запястье и повела внутрь.
---
Дом был мал, но чист. На полу — циновки, в углу — жаровня. Простые деревянные стены, потолочные балки, травы в пучках, сушащиеся под крышей. У каждой вещи — своё место. Катя тут же захотела: добавить света, сменить старые горшки, укрепить пол, принести мягкие подушки… Но промолчала.
За столом поставили рис, суп, немного солёной рыбы. Всё — просто, но удивительно ароматно. Катя почувствовала голод, как зверь. Поела медленно, стараясь не выглядеть жадной. А потом — уснула прямо у стены, на тёплой подушке, обняв хвосты.
---
На следующий день она проснулась от боли в мышцах. Каждая связка ныли, как после марафона. Солнце уже светило в окошко, и из леса доносились звуки топора и криков.
Катя встала, вздохнула, потянулась. Потом — расстелила соломенные маты, встала в первую позу тайцзи.
— Ну что, тело… Давай начнём жить.
---
Цукико застала её в полупозе журавля, одной ногой в воздухе, хвостами разметанными по ветру.
— Госпожа… ты что?
— Заряжаю чакры, укрепляю дух, лечу тело, прокачиваю выносливость. Короче — упражняюсь.
— У нас тут для этого дрова колют. Или воду носят.
— Вот научусь стоять в этой позе — и пойду носить. А пока пусть хвосты хотя бы не мешают балансировать.
— Если они начнут махать синхронно — ты взлетишь, — фыркнула Цукико.
— Не исключено. Тогда заведу чайный бизнес на доставке по воздуху.
Цукико рассмеялась, присаживаясь на корточки. В глазах её было то, что Катя уже начинала узнавать — надежда.
— Ты всё-таки странная.
— Я из другого мира. Нам там всем положено быть странными.
Они улыбнулись друг другу.
А в небе, в тени ветвей, что-то двигалось. Не птица. Не зверь. Что-то чёрное, огромное, с глазами, как ночное озеро. Оно наблюдало. И дышало.
Глава 4
Глава 4 — Имя, которого не было
— Я не могу звать тебя "госпожа", — произнесла Цукико тихо, разливая утренний суп из корнеплодов в глиняные миски. — Ты не она. Не та, прежняя. А имя «Катька»… ну, звучит немного как звук, когда кот спрыгивает с полки.
Катя рассмеялась, укутанная в старую мужскую хому — просторную накидку из плотной ткани, принесённую отцом Цукико.
— Что ты предлагаешь? Ки-цу-не-до-сама?