— Ты боишься, что я увижу тебя слишком близко?
— Я боюсь, что ты уйдёшь, если увидишь всё.
Кадзуме придвинулась ближе.
— А если я дам тебе новое имя? Не вместо. А — для нас. Только между нами.
Он посмотрел на неё. Долго. Глубоко. Его чёрные глаза горели внутренним светом, будто в них плавал огонь.
— Говори.
Она задумалась.
Пальцы провели по узору на его наруче — тонкий завиток в виде драконьего крыла.
— Хаёри.
Он моргнул.
— Что значит?
— Это древнее. Смешение старояпонского и символов. Тот, кто возвращается к свету.
Он усмехнулся.
— Поэтично.
— По-настоящему. Ты — был изгнан. Был в тени. Но ты идёшь рядом со мной. А значит, ты возвращаешься. Пусть будет так.
Он медленно склонился ближе. Не как охотник. Как человек, уставший быть один.
— И ты… кто ты, Кадзуме? — спросил он, почти шёпотом.
— Я та, кто не боится. И та, кто впервые боится — потерять тебя.
Они замерли.
Лицо к лицу.
Дыхание смешалось.
И тогда он коснулся её губ — тихо, осторожно, как будто впервые.
Это был не страстный поцелуй. Это было — доверие.
Дракон и лисица, в обломках забытого святилища, под звёздами чужого мира.
---
🌿 Утро после
Кадзуме проснулась на плече Рюноара. Его дыхание — спокойное, уверенное. Он спал, не напрягаясь, как зверь, чувствующий себя в безопасности.
Она провела пальцами по его чёлке, и он тихо открыл глаза.
— Доброе утро, Хаёри, — прошептала она.
Он улыбнулся.
И это была его первая улыбка без тени боли.
---
Они вышли к террасе святилища
И вдруг остановились.
На земле, выложенный камешками, лежал символ.
Точно такой, как Кадзуме вчера начертала в воздухе: Жизнь.
Хару стоял рядом, смотрел на них хитро.
— Духи оставили вам благословение. Значит, вы теперь не просто союзники.
Вы — связанные судьбой.
Рюноар не спорил. Он взял её руку.
И на миг их пальцы переплелись — огонь и лисий шелест.
---
Мгновение тишины
Они вернулись к остальным. Широцуки посмотрел на них — и ничего не сказал. Но одобрение читалось в каждом его движении.
Кадзуме прошептала:
— Пора возвращаться. Дом ждёт. И если Империя идёт — мы её встретим.
Рюноар, сжимающий её пальцы, прошептал:
— Но сначала… позволь мне быть рядом. Не как тень. А как твой выбор.
И она ответила:
— Ты уже мой выбор.
Глава 37.
Глава 37 — Память Ки-но-Ками и исчезновение родителей
Дом встретил их тишиной. Не той — домашней, уютной.
А пустой. Тревожной.
Шаги по тропе стихли, когда Кадзуме остановилась у ворот.
— Что-то… не так, — пробормотала она.
Такаюки пошёл первым, а Широцуки проверил защитные символы.
Они были… целы. Но слегка смещены, как будто кто-то пытался пройти, но не прорвался.
Хару подошёл к корню Ки-но-Ками и сел, скрестив ноги.
— Он может рассказать, — сказал мальчик. — Если ты попросишь.
— Дерево? — удивилась Кадзуме.
— Ки-но-Ками — это не просто корень рода. Он помнит всё, что видели его ветви. Если ты уже принята — он ответит.
---
Память дерева
Кадзуме встала на колени перед древом.
Положила ладони на гладкую кору. Закрыла глаза.
Прошептала:
> — Покажи мне… что было, пока нас не было. Прошу как твоя, как часть рода.
Мир замер.
Дыхание затихло.
И в голове вспыхнули образы — быстро, как ветер сквозь листву.
…чужие следы… высокие фигуры в плащах… один оставил что-то у очага… кто-то гладил стены дома, будто прощаясь… затем — старуха в чёрном, склоняется к двери и шепчет: "Найди её, дитя Зова. Она — твоя, как и обещано…"
Голос в голове стих. Кадзуме отшатнулась, побледнела.
— Кто-то был здесь. Искал меня. Но… не причинил зла. Дом цел. Но…
Рюноар, стоявший рядом, нахмурился:
— Но?
— Это был… зов. Не угроза. Предупреждение?
---
Письмо из деревни
Не прошло и получаса, как с лесной тропы прибежал вестник. Мальчик лет девяти, запыхавшийся, босой, с перевязанной ногой.
— Госпожа… госпожа Кадзуме… Тори-сан… служанка ваша… просила звать. Её родители исчезли.
— Как исчезли?! — ахнула Кадзуме, поднимаясь.
— Дом пуст. Двери распахнуты. Камисама с поля говорят — видели, как к деревне подходили всадники в чёрных масках.
Такаюки обменялся взглядом с Рюноаром.
— Сюдзоку. Псы Империи. Разведка. Уносят стариков — чтоб вызвать страх или… для обмена.
Кадзуме выдохнула.
— Мы идём. Сейчас же.
---
Сбор и решение
Сумки были готовы быстро. Широцуки насыпал в мешочки охранную соль.
Хару начертал на их ладонях знак быстрого пути — ускоряет шаг, когда есть цель.