Кадзуме наклонилась.
— Вы слышали зов?
— Мы все слышим, когда кто-то поёт на языке старших.
Тенгу подошла ближе, сняла маску. Под ней — морщины, но глаза были живыми, будто в них жила сама ночь.
— Я дам тебе камень. В нём — имя моего змея. Положи его под первую опору дома.
Он будет шипеть, если враг подойдёт.
Кадзуме приняла камень. Он был холодным, с чёрной змеёй, выгравированной вокруг капли крови.
> — А ты чего хочешь взамен?
> — Чтобы ты не предала себя. Ни ради дракона, ни ради лиса. Ни ради силы. Ни ради выживания.
---
Рюноар и древний след
Тем вечером Кадзуме нашла Рюноара сидящим у развалин кузницы.
— Ты не спишь?
— Я слышал… знакомый запах. Сталь.
Это место — кузница рода Мэйкацу. Они создавали клинки, что пели при ударе.
Когда-то… я был учеником у их старшего кузнеца.
Он показал старый камень. На нём — круг, перечёркнутый волной и знаком огня.
— Это знак чистого разрушения. Символ, который учат скрывать. У кого он проявится — тот способен уничтожать не только врага, но и землю под ним.
Он сжал камень.
— Я боюсь. Не за себя. За тебя.
Кадзуме положила руку ему на грудь.
— Не бойся. Мы вместе. И если в тебе разрушение — значит, я буду тем, кто удержит пламя.
---
Магия под звездой
Поздно ночью они втроём собрались в круге свечей.
Каждый держал символ: Кадзуме — пепельную ветвь клёна, Юкино — лунный камень, Рюноар — осколок стали.
Кадзуме спела новую песню.
Не защитную — созидающую.
> — Пусть дом растёт, как клён.
Пусть память — будет не грузом, а корнями.
Пусть враг уснёт, не найдя тропы.
А сердце… будет тронутым только любовью.
Свет из центра круга медленно поднялся в небо.
И в ответ — где-то вдалеке — свет ответил. Кто-то услышал.
---
Подходящая буря
На рассвете Тори прибежала в слезах.
— Группа воинов… пятеро. В чёрных масках. Они у реки. У них собаки. Они… спрашивают о тебе, Кадзуме.
Рюноар выпрямился. Хвост дракона чуть дрогнул.
Юкино опустил маску.
Кадзуме подошла к краю деревни, сжала кулак и прошептала:
> — Если они думают, что я та же, что лежала под кандалами… пусть придут.
Глава 46.
Глава 46 — Тень от знамени
---
Наблюдение у реки
Они были молчаливы, как смерть.
Пятеро. В чёрных масках, с собаками, в броне без гербов. Но Кадзуме узнала печать на браслетах — дома Ясуро, ближайшего советника Императора. Того, кто бил прежнюю владелицу её тела.
Того, чья жестокость называлась законом.
— Они ищут не просто беглую, — прошептал Юкино, — они ищут символ.
Ты — угроза уже не только словом. Они боятся песни, которую ты запела.
— Значит, ответим — хором, — сказала Кадзуме.
---
Подготовка ритуала
Она собрала женщин деревни.
Старух, девочек, вдов. Каждой раздала: кедровую веточку, глиняный камень и ленту.
— Мы не будем воевать. Мы будем петь.
— Петь?.. — удивлённо переспросила Тори.
— В древности кицуне создавали барьеры через обряд хоровода. Через дыхание и ритм. Мы не можем их убить — но можем заставить их пройти мимо.
Рюноар не стал вмешиваться. Только молча встал сзади.
Юкино улыбнулся, кивнул.
— Тогда я начну ритм.
---
Обряд Хоровода
У края леса разложили кольцо из пепельных листьев и положили камни. Женщины взялись за руки.
Кадзуме пела первой.
Голос был хриплым, но слова врывались в воздух, как мантра:
> — Пусть путь свернётся,
пусть псы не почуют.
Пусть знамя дрожит,
а меч утонет в мягком.
Юкино присоединился, голос его — высокий, почти мальчишеский, словно дух юности.
Женщины подхватили. Ветер поднялся. Песок замерцал.
И когда шпионские собаки подошли к границе — они завыли, скулили и развернулись.
Воины переглянулись. Один шагнул вперёд… и затрясся — земля под ним исчезла, словно он ступил в пустоту.
Они ушли. Без боя.
---
Юкино — истинный лис
Поздно вечером Юкино сидел у ручья. Кадзуме подошла, села рядом.
— Ты спас нас.
— Нет, это ты. Я — просто песчинка на ветру.
— Я видела, как ты пел. Это была не просто песня. Это был зов рода.
Он помолчал, затем вздохнул и… превратился.
Не лис, не человек.
Форма — чистое сияние. Белая шкура, девять хвостов, глаза без зрачков, метка на груди — пятая печать в виде разомкнутого круга.
— Я… потомок рода Хакуно. Нас называли Печальными Лисами. Мы не рождаемся целыми.
Каждая печать — это клятва. Каждая клятва — боль.