— А что будет, когда круг замкнётся?
— Я исчезну. И появится новый. Или я стану тем, кто сожжёт этот мир.
Кадзуме дотронулась до его плеча.
— Тогда я буду рядом. Чтобы ты помнил, как звучит голос, который любит.
---
🔥 Разговор с драконом
Рюноар ждал её у костра. Лицо — суровое, глаза — чужие.
— Ты впускаешь его. Ты доверяешь лису больше, чем мне?
— Я никого не впускаю глубже, чем себя. Но ты отдалён, как скала.
— Я был изгнан за силу, которую не просил. Я — чудовище. Не принц. Даже не человек.
Кадзуме подошла, встала перед ним. Положила ладони на его грудь.
— Ты тот, кто спасал, когда мог убить. Тот, кто строил, когда легче было разрушить.
Он не ответил. Только наклонился.
Касание — будто к раскалённому железу.
Поцелуй — первый. Тяжёлый. Но не грубый.
И он дрожал. Не от страсти. А от боли, которую носил слишком долго.
---
Сны и знамение
Кадзуме снился сон:
Она стояла между двумя фигурами. Лиса с девятью хвостами и дракона с чёрными крыльями.
И в их объятиях — огонь в форме младенца, сверкающий хвостами и чешуёй.
А в небе над ними плыла древняя надпись на языке кицуне:
> "То, что соединено не клятвой, а выбором — не может быть разорвано."
Глава 47.
Глава 47 — Песня, что зовёт за собой
---
Весть с окраин
Они не успели достроить западную стену, когда появился он.
Пыльный путник, с повязкой на одном глазу, в старом плаще, с перевязанным мечом.
На запястье — клеймо: обожжённый символ клана Содзюро, одного из старейших, уничтоженного Империей пять лет назад.
— Я иду из-за гор, — сказал он, осушая чашку. — С юга. Там, где селения горят, а детей уводят для налогов магии.
— Я слышал твою песню, женщина с голосом, что ломает печати.
— Люди говорят, ты — лисица, которая спела над пеплом. Красная песня Запределья.
Кадзуме переглянулась с Юкино. Он склонил голову.
— Знаешь, что это имя значит?
— Нет.
— Так называли одну из богинь в древности. Но она не была богиней… она была огненной женщиной из рода кицуне, что восстала против Пятого Императора.
— И чем это закончилось?
— Её сердце спрятали в свитке. До сегодняшнего дня никто не пел её песню.
---
Выбор без права молчать
— Ты хочешь, чтобы я встала во главе мятежа? — спросила Кадзуме.
— Я хочу, чтобы ты не пряталась. Люди уже идут. Кто-то с дарами, кто-то с проклятиями, но они верят — ты можешь дать им имя и путь.
— А если я скажу нет?
— Тогда тебя сожгут на знамени Империи. Чтобы страх остался в народе дольше, чем пепел.
Она молчала. Смотрела в огонь.
А Юкино тихо сел рядом.
— Мир не даёт выбора. Но ты не одна.
Мы уже за тобой. Пусть ты идёшь не вперёд, а в сторону — мы всё равно рядом.
Рюноар подошёл позже. Не сказал ни слова. Только положил в её руку старинную монету — эмблему личной охраны Императора.
— Это мой долг. Теперь — твой выбор.
---
Первый завет: Закон дома
Кадзуме написала его сама, на рисовой бумаге, смешав пепел с чернилами.
> Первый закон Дома: "Живущий здесь не обязан клятвой. Лишь тем, кого выбрал сердцем и делом.
Мужчина и женщина равны словом.
Магия здесь — не оружие, а ремесло.
Никто не берёт — прежде не дав."
Эту бумагу она положила на камень в центре двора.
А вокруг камня — посадила пять ростков клёна. От дерева, что выросло в день её прихода.
— Я не Императрица. Но я создам землю, на которой свободен даже враг, если он не прячется за ложь.
---
Проклятие Кагэно
Тем же вечером ветер сменился.
В долину пришла женщина — закутанная в чёрные ткани, волосы сплетены с паутиной, глаза цвета ночи.
На спине — печать из чёрной крови в форме круга, из которого вырываются змеи.
— Я ведьма рода Кагэно, — сказала она, не заходя за черту. — Мы не служим Империи. Мы служим равновесию.
Ты качнула весы. Теперь цена будет — выбор.
— Я не слушаюсь ведьм, — отрезала Кадзуме.
— И правильно. Но помни: один из твоих уже проклят. Один — рождён от чужой боли.
А ты сама — носишь в себе пламя той, чьё сердце было когда-то сожжено.
Я приду за ним.
> — За кем?
> — За тем, кто назовёт тебя своей. Потому что в этой земле одно неизменно:
любовь кицуне всегда оборачивается жертвой.
Она исчезла, не оставив следов.
---
Ночь под знаком пепельного ветра
Они сидели втроём.
Юкино положил голову ей на колени. Рюноар стоял рядом, с расправленными крыльями.
Кадзуме смотрела на огонь и думала, как всё изменилось.