И он выжил.
Он выжил в бою, в столице, в императорской гвардии. Служил. Стал генералом. Не за титул, не за славу — за то, чтобы быть полезным. Чтобы в нём нуждались.
А потом — засадили. Прямо в лесу, во время зачистки границы. Он убил семерых. Восьмой — его заместитель, Кэцу — вонзил проклятое копьё ему в спину. Тот кивнул охотникам и сказал:
> — Мятежник. Он пал. Заберите тело.
Он сбежал. С крылом, рвущимся от боли. С позором на лбу. Без знамени. Без неба.
---
Он проснулся на рассвете. Боль отступила. Крыло ещё не восстановилось, но он мог двигаться. И дышать. Он слышал — рядом кто-то шевелится.
Он выбрался на поляну — осторожно. Беззвучно. Привык быть невидимым.
И увидел её.
Кадзуме стояла, вытянувшись в стойке журавля. Один хвост вился, другой ровно вытянут назад. Руки — как лепестки. Глаза прикрыты. Дышит глубоко, по счёту. Её тело двигалось не как у воина, а как у танцора или воина будущего.
Он смотрел — заворожённый.
— Что ты делаешь? — спросил он из тени.
Кадзуме вздрогнула, едва не потеряв равновесие. Потом — улыбнулась:
— Развиваю дыхание и гибкость. Тренируюсь. Мама меня учила. Это её утренние практики.
Он вышел на поляну. Босой. Без оружия. С лентой, перевязанной на груди. В его движениях не было угрозы, но была сила. Он медленно, почти неуверенно, стал копировать её позу.
— У нас учили иначе. Сила удара. Напряжение. Давление.
— А у нас — мягкость, вытяжение, поток. Но тело тоже укрепляется. А ещё — ум. Когда дышишь ровно, мысли — как зеркало воды.
Он посмотрел на неё, приподняв бровь:
— Ты — учёная?
— Нет. Просто… хочу выжить в новом теле. Оно хрупкое.
— Оно красивое.
Она смутилась. Но не отвела взгляда.
— А твоё — сильное. Но ты хромаешь.
— Не крыло болит. Память.
Они молчали.
Потом он сказал:
— Покажи ещё одну позу. И объясни, зачем она.
— Ладно. Эта называется "пробуждение тигра". Хотя в моём случае — "пробуждение лисы".
Он криво улыбнулся. Первый раз.
---
И с тех пор — каждое утро, Рюноар и Кадзуме тренировались вместе. Иногда молча. Иногда — перебрасываясь словами.
Он показывал ей как держать равновесие в движении, как быстро подхватывать вес тела. Она — как тянуть мышцы без боли, как медленно растягивать суставы.
Они стали зеркалами друг друга. Тело к телу. Ритм к ритму. Она научила его смеяться. Он — держать удар, даже не сжав кулак.
Цукико однажды прошептала:
— Ты, кажется, завела себе сторожа. Очень красивого сторожа.
— Он просто… потерян. Я знаю, как это — быть чужой в собственном теле.
— Но ты уже нашла своё место. А он?
Кадзуме посмотрела в сторону леса.
> — Его небо сожгли. Но может, он найдёт новое. Здесь.
---
Однажды, во время утренней тренировки, Рюноар остановил её движение рукой. Его пальцы коснулись её запястья — осторожно. Почти благоговейно.
— Ты дышишь… как горная река. В тебе жизнь. Даже если ты умерла однажды — ты не ушла.
Кадзуме почувствовала, как её дыхание сбилось.
Он смотрел на неё. Не как на лисицу. И не как на чужачку.
Как на своё будущее.
Но ещё не готовое.
И потому — отпустил.
Глава 7 .
Глава 7 — Дракон без неба
Деревня спала, укутанная в туман, как в саван. Всё вокруг было безмолвно — даже сверчки замолкли, будто природа затаила дыхание. Луна тонким серпом висела над лесом, прорезая небо, как лезвие.
А Рюноар не спал.
Он сидел у ручья, в стороне от домов, в тени старой сосны. Вода в ручье была холодной, как память. Его отражение смотрело на него не как на друга — как на обвинителя. Половина лица в тени, вторая — освещена призрачным светом. Как и он сам. Полукровка. Полувраг. Полуистина.
> «Ты был их мечом. А стал — брошенной ножницей.»
— Рюноар… — голос Кадзуме прозвучал тихо, как шаг лисы по мху. Она не приближалась — стояла, уважая его молчание. Но он сам жестом позвал её ближе.
— Ты хочешь услышать, кто я? — спросил он.
— Только если ты сам хочешь рассказать, — ответила она, присев рядом. Её хвосты свернулись у ног, словно пушистый плед.
Он посмотрел вверх, в небо, где туман танцевал между ветвей, и начал говорить.