Лишить их всех гражданских привилегий, званий и наград.
Лишить их права обучения в академии космического десанта имени флаг-адмирала Сильдони.
Изъять нейросети и боевые импланты ограниченного использования, установленные по контракту.
Приговорить всех участников преступления к пожизненному отбыванию наказания. Место отбывания наказания определить, исходя из степени опасности индивидуумов.
Преломить личное холодное оружие в зале суда.
Приговор привести в исполнение! — папка захлопнулась, и виконт посмотрел на десантников.
— А как же право на защиту, а? Чего молчите, наши доблестные офицеры? — прокричала одна из обвиненных. — Чего рты позакрывали, не вы шли там в бой, я требую права на защиту!
— Заткните ее, — произнес полноватый человек, и вышедший вперед отряд бойцов в черных скафандрах встал прямо перед десантниками, один из бойцов направил ствол своего оружия на девушку и выстрелил в нее.
Дальше последовала не самая приятная для всех присутствующих процедура преломления клинков, а затем и смерть одного из охранников. После того, как осужденных увели, камера переместила свой ракурс на того, кто зачитывал приговор, и выхватила его самодовольное выражение.
К нему обратился один из офицеров и о чем-то спросил, на что послышался громкий и четкий ответ:
— Я здесь голос императора, и мне плевать на то, что вы тут пытаетесь выгородить этих преступников. Я не смог осудить барона, но этих мерзавцев я посажу навсегда, никто не смеет пренебрегать мной!
На этом видеоизображение прекратилось, скорее всего, тот, кто вел запись, использовав режим протокола на нейросети, прекратил ее.
Император задумчиво посмотрел на детей и спросил:
— И к чему вы мне это показали? Да, конечно, этот судья, на мой взгляд, слишком много говорит, но вам-то какое дело?
— Отец! — с жаром вскрикнула принцесса. — Неужели ты не понимаешь? Среди тех, кого осудили, тот человек, который спас Фариала от смерти!
— Стоп, — скомандовал император. — Во-первых, откуда у вас эта запись, юная леди?
Девушка замялась, но отец смотрел пристальным взглядом, и она, наконец-то, опустив голову, была вынуждена признаться:
— Я достала ее через одного своего фаната среди подписчиков. Он присутствовал при этих событиях.
— И что, тебе вот так просто передали совершенно секретную информацию? — недоверчиво переспросил отец.
— Ну, папа, ты же сам мне говорил, что твоя дочь должна быть дальновидной и расчетливой, вот я и постаралась. Всё ради Фара, между прочим. Он сильно переживает за своего друга, — надула губки принцесса.
Император перевел свой тяжелый взгляд на сына:
— А ты чего молчишь?
— А что тут говорить, отец. Я обещал молчать обо всем, что со мной произошло, за это Джону обещали жизнь и безопасность, а в итоге его закинули в мясорубку, да еще и осудили. Это только видеофайл, а есть еще мысли того, кто вел запись. Наши солдаты были ни в чем не виноваты, по законам чести они все сделали правильно, а этот жирный ублюдок посадил их всех в тюрьму. Ты хоть знаешь, что от личного состава той академии остались жалких несколько десятков человек? И все они теперь на каторге. Где справедливость, отец? Неужели тебе не доложили о том, каким образом мне удалось спастись, я был уверен в этом.
Император угрюмо посмотрел на сына и произнес:
— Сынок, мне, конечно, докладывали. Насколько я помню, уверили в том, что с тем, кто тебе помог, обошлись очень хорошо, и это был его собственный выбор. У меня нет времени углубляться в подобные проблемы, но тут ты абсолютно прав, надо разобраться с тем, что там произошло. Мне доложили, что все выжившие курсанты получили государственные награды и внеочередные звания. А ты мне тут показываешь совсем другое.
— Отец, тебя не обманули, их действительно наградили, но на следующий день был суд, ты его видел, — печальным тоном произнесла принцесса.
— Ну, и что вы от меня-то теперь хотите? — угрюмо спросил Конрад.
— Отец, надо разобраться и освободить этих храбрых десантников, — с жаром произнесла принцесса и с мольбой во взгляде уставилась в глаза императора.
— Велина, перестань, эти фокусы на меня не действуют. Я и без них с тобой согласен, — буркнул император.
После этих слов принцесса словно преобразилась, от умоляющего взгляда не осталось и следа, она хитренько посмотрела на брата и мечтательно улыбнулась
— Отец, — гордо подняв подбородок, произнес Фариал, — я в неоплатном долгу чести перед этим человеком. Если бы не он, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Я не могу спать, зная, что он в беде. Он мой друг, я ему доверяю.