Снег лежал белыми полосами на разрушившейся стене, по которой Ландри спускался уверенно, как горный козел. Вскоре они перелезли через стену, и Катрин увидела вокруг белую от снега равнину под темным небом. Теперь они стояли на склоне холма, у подножия которого гнездилось несколько хижин и домиков, как цыплята под крылом курицы. По-прежнему крепко прижимая Катрин к себе, Ландри свистнул три раза. За зарослями кустарника мелькнула тень.
— Слава Богу! — раздался голос, дрожащий от волнения. — Как она?
— Не слишком хорошо, — сказал Ландри. — Ее надо немедленно уложить в постель.
— Все готово. Пошли…
Несмотря на слабость, Катрин широко открыла глаза, услышав этот голос. Она слишком измучилась, чтобы чему-нибудь еще удивляться, и после последних ужасных дней боялась, что плохо соображает. Ей хотелось удостовериться, что это не плод галлюцинаций. Но зрение ее не обманывало: Сара вернулась так же неожиданно, как и уехала, выскользнув из темноты, как будто это было вполне естественно. Чтобы убедиться, что она настоящая, Катрин подняла руку, пытаясь коснуться лица, склоненного над ней.
— Сара, это действительно ты? Ты вернулась?
Сара схватила ее руку и покрыла ее слезами и поцелуями.
— Если бы ты знала, как мне стыдно, Катрин…
Но Ландри прервал эти излияния.
— Я позже объясню, как получилось, что мы снова встретились, — сказал он, покрепче обхватив Катрин. Сейчас нам надо идти. Нас хорошо видно на этом белом снежном покрове, даже несмотря на темноту. Я передам тебе Катрин, а потом вернусь и сотру свои следы.
— Куда мы идем? — спросила Катрин.
— Недалеко, не бойся… Всего лишь в Малэн. Гарэну никогда не придет в голову искать тебя так близко от твоей тюрьмы…
— Не надо возвращаться, — сказала Сара. — Я займусь следами. Кроме того, — и она подняла вверх палец, опять начался снег. Скоро он покроет наши следы.
Вокруг них кружились большие белые хлопья, падавшие вначале медленно и редко, а затем все чаще и чаще.
— Небо на нашей стороне! — весело воскликнул Ландри. — Пошли!
Он поспешил вниз по крутому склону холма, на вершине которого возвышалась мрачная старая крепость.
Царила полная тишина. Казалось, в крепости не было других стражников, кроме двух холодных трупов, кровь которых уже застывала на каменном полу.
Через деревню Ландри прошел почти бегом. Сара шла за ним по пятам. Они направлялись к домику, стоявшему на краю леса на склоне холма, туда где мигал слабый свет.
Маленький домик был завален таким толстым слоем снега, что походил на белый сугроб, но в его маленьких окошках, совсем желтых от света внутри, было что-то домашнее и вселяющее уверенность. Счастливая и спокойная, Катрин позволила друзьям позаботиться о ней… Руки у Ландри были сильные и заботливые… Около дома залаяла собака. Потом дверь открылась, и в освещенном дверном проеме появился черный женский силуэт.
— Это мы, — сказал Ландри. — Все прошло хорошо…
— Ты вызволил ее? — голос был приятный, низкий, хорошо поставленный. Женщина слегка грассировала, но ее бургундский акцент был почти незаметен.
— Заходите быстро, — сказала она, отступая назад, чтобы впустить их.
Глава седьмая. САРА ПОДОЗРЕВАЕТ
Женщину, которая раскрыла перед Катрин двери своего дома, звали Пакеретта, и у нее была репутация колдуньи, но колдуньи совершенно особого свойства, не имеющей ничего общего с отвратительной, грязной и беззубой старухой из сказок. Ее бедный маленький деревянный дом с земляным полом был так же безупречно чист, как дом фламандского бюргера, а железная кастрюля, висящая над огнем, блестела как серебряная. Самой же Пакеретте не могло быть больше двадцати. Она была одной из тех белокурых бургундских красавиц, сильных и стройных, как молодое дерево, у которых цвет лица напоминает дикую розу, а густые волосы — золотой тростник. Волосы Пакеретты были такими пушистыми и густыми, что белый полотняный чепец не мог надежно спрятать их. У нее было великолепное тело, полное и округлое, но не отяжелевшее, и гладкая кожа. Губы, открываясь в улыбке, обнажали ровный белый блеск безупречных зубов.
Но Катрин плохо воспринимала окружающее. Когда ее внесли в дом, она заметила только две вещи: веселое пламя, пляшущее в очаге, и постель — снежно-белое гнездышко за красными саржевыми занавесками, которые раздвинули, чтобы уложить ее. Выпив суп, приготовленный для нее хозяйкой, Катрин погрузилась в тяжелое забытье, и все ужасы и страданья, которые выпали ей на долю за последние несколько дней, в один миг стерлись из памяти. Она была просто ошеломлена, когда, проснувшись на следующее утро, обнаружила, что вместо темной и зловещей комнаты, в которой она была заперта в крепости, ее окружает такая уютная деревенская обстановка.
Ей пришлось напрячь свою память, чтобы вспомнить, что же на самом деле случилось в ту роковую ночь, щедрую на необыкновенные события: смерть двух тюремщиков, ее побег, чудесное появление Сары… Но Ландри стоял у постели, ожидая ее пробуждения; он нежно улыбнулся ей, заметив, как она, открыв глаза, удивилась и испугалась.
— Ну же, — сказал он мягко, — теперь нечего бояться.
Все в порядке. Вы здесь в полной безопасности.
Похоже, Катрин верила в это с трудом. Ее глаза блуждали по комнате, рассматривая все подряд, но постоянно возвращаясь к огню, которого ей так не хватало в тюрьме. Снегопад прошел, и даже светило солнце. Его бледное сияние отражалось от снежного покрова, и этот блеск наполнял маленький домик.
— Солнце… и огонь! — вздохнула Катрин со слабой улыбкой.
В этот момент вернулись Сара и Пакеретта, которые ходили в хлев доить козу. Они принесли несколько кругов сыра и ведро, наполовину наполненное молоком. Обнаружив, что Катрин проснулась, Сара бросилась обнимать ее, плача и причитая, что ее госпожа стала такой худой и изможденной. Тем временем Пакеретта с любопытством разглядывала беглянку из крепости. Ландри сказал, что эта женщина — жена государственного казначея и любовница всемогущего герцога Бургундского. Однако Пакеретте трудно было в это поверить, глядя на изнуренное создание, лежащее перед ней грязной и со спутанными, потерявшими блеск волосами, даже Сара теперь, когда первое душевное волнение улеглось, разглядывала Катрин с отчаянием.
Кто бы мог сказать, что это бледное лицо, эта исцарапанная и кровоточащая шея принадлежат блестящей госпоже де Брази?
— Какой ужас! — прошептала она. — До какого состояния он тебя довел, Боже праведный!
— Главная беда — что она отвратительно грязна! — весело сказал Ландри. — На вашем месте я бы дал ей немного молока и начал приводить ее в порядок…
— Я согрею воды, — одобрительно сказала Пакеретта и сняла с крюка ведро, чтобы набрать воды из колодца.
Пока Катрин пила молоко, а Сара готовила все необходимое, чтобы помыть ее и привести в порядок, они объясняли Катрин, как она тут оказалась. Ландри рассказал, что он встретил Сару в таверне Жако де ла Мера накануне дня спасения Катрин. Оказалось, что Ландри часто проводил там вечера. Сара появилась там как раз в тот день, бросив Станко — цыгана, из — за которого она оставила Катрин, и его табор в окрестных лесах Пака.
— Она не осмелилась пойти в твой дом, — добавил молодой человек.
— Мне было стыдно, и я чувствовала себя виноватой, честно призналась Сара. — Мне жутко хотелось тебя повидать, но я боялась посмотреть тебе в глаза. Все же меня неодолимо влекло в Дижон, и я пошла к Жако узнать, что происходит. Когда я услышала о твоем исчезновении, я подумала, что с ума сойду и что это, верно, Бог наказывает меня за то, что я забыла свой долг. И я умолила Ландри позволить мне прийти и помочь разыскать тебя.
— Мы караулили по очереди, — сказал Ландри. — А что случилось потом — ты знаешь. В ту ночь, когда я оставил тебя в крепости, я вернулся в Дижон, чтобы привезти Сару. Что касается Пакеретты… — он привлек девушку к себе, по-свойски обняв ее одной рукой за талию и смачно поцеловав ее в губы, — я познакомился с ней тоже в таверне Жако, примерно год назад. До этого она жила в Фонтене со своей матерью, но старуху-мать схватили и сожгли, как ведьму. Пакеретте пришлось бежать. Она спряталась у Жако. Но в Дижоне ей трудно было дышать: ей нужна воля, сельская местность. У Жако был двоюродный брат, который умер в то самое время, и Жако отдал ей домик, и вот мы здесь. В Малене ей бояться нечего, разве что герцог решит привести сюда войска и уничтожить всю деревню.