– Не будьте такой чувствительной, моя дорогая! Суд Господень – это очень увлекательно, и я надеюсь, что Господь будет справедлив к этому молодому человеку. По-моему, он великолепен! Как его зовут? Монсальви? Мне кажется, древний род и достойный!
Доброжелательность графини немного поддержала Катрин. В этом хоре ненависти вокруг Арно вдруг прозвучали несколько дружелюбных ноток. Это успокаивало. Но тут же раздался и другой голос. Герцог сухо спросил черного рыцаря, есть ли у него секундант.
– Черт возьми! – воскликнул Артур де Ришмон. – Если нет, я готов предложить свой меч. Перед нами доблестный воин – я видел его в битве при Азенкуре. Не обижайтесь, монсеньор, это братство по оружию.
– Я поддержу вас, – взволнованно вмешалась его невеста Маргарита. – Этот рыцарь – младший брат человека, который жил в нашем доме в Гюйенне, – прекрасного человека, которого жестоко избили парижане в страшные дни Кабоша. Я умоляла спасти его жизнь, но отец отказал мне. Если вы встанете на сторону Арно де Монсальви, вы будете дважды достойны носить мои цвета. Я не одобряю моего брата.
Растроганный Ришмон взял руку своей светловолосой невесты и нежно поцеловал ее.
– Добрая дама! Мое сердце не ошиблось, выбрав вас!
Но в это время Арно, поприветствовав бретонца, гордо указал на другого рыцаря, тоже вооруженного до зубов и только что появившегося в дверях.
– Мессир Сентрайль поможет мне, если необходимо.
У вошедшего была непокрытая голова с рыжей, как морковка, шевелюрой и насмешливая улыбка. Он тоже был высок и крепок. Названный по имени, он шагнул вперед и приветствовал собравшихся. Филипп Бургундский с усилием поднялся с трона, продолжая держаться за подлокотник.
– Господа, – сказал он, – если Богу будет угодно, то, чтобы не осквернять землю епископа Амьенского, в чьих владениях мы сейчас находимся, ваша встреча, которую рассудит Господь, состоится у меня в Аррасе через три дня. Даю вам слово, что вас встретят там вежливо и вы будете в безопасности. А теперь, раз уж этот вечер праздничный, давайте забудем о битвах и присоединимся к моим гостям…
Гордость наконец пришла на помощь Филиппу. Он взял себя в руки, и никто не мог бы догадаться о чувствах, бушующих в нем после этого публичного оскорбления. Он в высшей степени обладал достоинством и ощущением своего ранга принца-монарха. Кроме того, он был уверен в огромной силе Вандомского Бастарда и мог без особенных издержек позволить себе роскошь показать себя великодушным и предложить гостеприимство даже заклятому врагу.
Но Арно де Монсальви хладнокровно надел шлем и резким щелчком поднял забрало. Его черные глаза снова скрестились с серыми глазами Филиппа.
– Большое спасибо, господин герцог! Но что касается меня, мои враги остаются моими врагами, и я числю врагов моего принца в их первых рядах. Я пью только с друзьями. Мы встретимся через три дня на поединке… А сейчас мы вернемся в Гиз.
Коротко поклонившись, рыцарь повернулся и медленно пошел к двери. Но перед этим его взгляд скользнул по толпе, на мгновение задержавшись на готовой разрыдаться Катрин, и молодая женщина увидела молнию, сверкнувшую в его черных глаза. Она инстинктивно, едва уловимым движением потянулась к нему, но Арно де Монсальви был уже далеко. Вскоре двери закрылись, и, когда черный силуэт исчез из виду, Катрин показалось, что все огни разом погасли и просторный зал стал темным и холодным.
ГЛАВА XI. Поединок
Пир стал настоящей пыткой для Катрин. Ей так хотелось быть одной в тишине своей комнаты, чтобы думать о том, кто снова ворвался в ее жизнь. При виде Арно ее сердце замерло, но после ухода рыцаря оно забилось еще сильнее и упрямее. Когда черный силуэт исчез за дубовой дверью, Катрин понадобилось призвать на помощь весь свой здравый смысл и все самообладание, чтобы не кинуться за ним, настолько силен был порыв. Она не знала, как он встретил бы ее, но сама возможность говорить с ним, дотронуться до него, чувствовать на себе его тяжелый, без нежности, взгляд… О, за эту жалкую радость она отдала бы всех принцев земли! А за то, чтобы оказаться хоть на одну мимолетную секунду в его объятиях, она продала бы душу дьяволу.
Весь вечер она говорила, улыбалась, принимала комплименты своей красоте, но делала все это машинально. На самом деле Катрин мысленно уже оставила дворец в Амьене. Вслед за Монсальви и Сентрайлем она скакала по дороге в Гиз, где стояли лагерем люди короля Карла. Она видела вторым зрением, которое дается только любовью и которое так редко обманывает, черный силуэт, склоненный к шее лошади, четкий профиль, сжатые губы в тени шлема, она слышала тяжелый лошадиный галоп, бряцание доспехов и чуть ли не биение сердца Арно под его латами… Она была рядом с ним, напротив него, так близко, что ей казалось: у них одна плоть… Она не придала значения сухости тона Гарена, когда он сказал ей: