– У вас аметистовые глаза, – сказал он тихо, словно думая вслух. – Самые красивые из всех, какие я видел, самые большие! Жан прав: вы необыкновенно красивы, необыкновенно желанны… Достойны принца! – добавил он с горечью. Внезапно его лицо замкнулось, взгляд снова стал жестким. – А теперь скажите мне, зачем пришли сюда, и… уходите! Я думал, что дал вам понять: нам не о чем говорить.
Но к Катрин вернулось мужество, она снова смогла найти слова. Эта его улыбка, то, что он ей сказал, – этого более чем достаточно, чтобы броситься в бой. Теперь она не боялась ни его, ни других. Между ними протянулась какая-то невидимая нить. Он, может быть, не заметил этого, но она ощутила это всем своим существом. Что бы ни говорил, что бы ни делал Арно, он уже не сможет помешать тому, чтобы она мысленно чувствовала себя спаянной с ним так, как если бы во плоти принадлежала ему с тех пор – с таверны на перекрестке дорог. Очень тихо, без опасений и без колебаний, она проговорила:
– Я пришла сказать вам, что я вас люблю.
Слово сказано, груз свалился с нее. Как это оказалось легко и просто! Арно не запротестовал, не рассердился, как она ожидала. Нет, он отступил на шаг, подняв руку к глазам, словно ослепленный слишком сильным светом, и после долгой паузы глухо прошептал:
– Не надо! Время и чувства пропадут зря! Я бы тоже мог полюбить вас, потому что вы красивы и я вас хочу. Но между нами пропасть, которую не засыпать, и я не смог бы перескочить через нее без ужаса, даже если бы в какой-то миг позволил пылу моего сердца укротить мою волю. Уходите…
Вместо того чтобы послушаться, она придвинулась к нему, окутывая его облаком сложного и нежного аромата духов, которые так чудесно умела делать Сара. Этот восхитительный запах, исходящий от ее одежды, победил запах крови и бальзама, царивший в палатке. Она сделала еще шаг по направлению к нему, уверенная в себе и своей власти. Как ему удастся ускользнуть от нее, если она видит, как дрожат его руки, как уклоняется взгляд!
– Я люблю вас, – повторила она еще тише и горячее. – Я всегда любила вас, с первой минуты, как увидела. Помните? Вспомните этот рассвет, когда вы, проснувшись, увидели меня рядом с собой. Ничто другое тогда не занимало ваш ум… Только то, что я вам нравлюсь… А я… Я принимала вашу ласку, я была готова забыть весь мир без стыда и сожалений. Потому что больше не принадлежала себе, потому что в глубине души уже подарила вам себя. Почему вы отворачиваетесь, Арно? Почему не смотрите на меня? Вы меня боитесь?
Впервые она назвала его по имени, но он не возмутился. Он вызывающе посмотрел ей прямо в глаза.
– Боюсь? Нет. Я не боюсь ни вас, ни ваших чар. Себя, может быть… И еще! Зачем вы говорите мне о любви? Думаете одурачить меня? Вы так легко произносите эти слова, что надо быть сумасшедшим, чтобы поверить вам!
Он воодушевлялся по мере того, как говорил, разжигая в себе гнев, который был для него лучшей защитой.
– Вы не верите в мою любовь? – простонала сраженная Катрин. – Но почему?!
– Потому что слова, которые говорят всем подряд, не имеют никакой цены. Вот и все. Хотите, подсчитаем вместе? Я представляю себе так. Вы говорили их своему милостивому супругу… и герцогу Филиппу, поскольку он ваш любовник. Кому еще?! О! Возможно, тому молодому очаровательному капитану, который побежал за вами, чтобы проводить во Фландрию? Это уже по крайней мере трое. Плюс те, кто мне неизвестен.
Несмотря на данное себе обещание, Катрин не смогла сдержаться. Этот издевательский тон был просто невыносим после того, как она призналась ему в любви. Она покраснела и топнула ногой.
– Перестаньте говорить о том, чего не знаете! Я сказала, что люблю вас, и могу повторить еще раз! А теперь говорю, что я чиста, несмотря на замужество, потому что мой муж не дотронулся до меня!
– И герцог тоже? – высокомерно бросил Арно.
– И герцог тоже. Он добивается меня, но я не принадлежу ему… Ни ему, ни кому-либо другому… Кроме вас, если вы захотите!
– Кто мне подтвердит, что вы говорите правду?
Гнев Катрин так же внезапно исчез, как и появился. Она одарила Арно лучезарной улыбкой.
– О… мой милый господин… Это же так легко проверить! Мне так кажется…
И замолчала. На этот раз он сделал шаг вперед, не в силах сопротивляться влечению к этому светлому лицу, так нежно сияющему в голубом полумраке палатки. Катрин прочла на его сведенном судорогой лице то же бессилие перед искушением, то же открытое желание, что и тогда, утром в Турне. Она чувствовала, что он забыл обо всем, кроме изумительного женского тела рядом с ним, что она одержала победу! Она перешагнула, не глядя, сундучок с мазями, прижалась к груди Арно и, поднявшись на цыпочки, обвила руками его шею и протянула губы. Он напрягся. Она почувствовала, как сократились все его мышцы, будто его тело инстинктивно собиралось оттолкнуть ее. Смешно! Гибкое тело, прижавшееся к нему, действовало на молодого человека, как приворотное зелье. Он потерял контроль над волей в ту же самую секунду, когда Катрин, тоже перестав соображать, отдалась своей страсти и бушующим в ней чувствам. Все исчезло: голубые стены палатки, время, место, даже оглушительный шум, доносящийся с ристалища, где три тысячи глоток орали одновременно.