– Бургундию атакуют, Эрменгарда… Бургундию, которой правит мой сын, герцог, и которую он мне доверил… Чтобы ее сохранить, чтобы ее не тронули и чтобы она жила без страданий, я готова продать свою душу дьяволу и призывать его на помощь. И если Англичанин отведет эту опасность, Англичанин – супруг моей дочери, – я буду благодарить Англичанина.
Затем, выбившись из сил, Маргарита упала на подушки. Эрменгарда ничего не ответила. Но впервые с того времени, как Катрин узнала ее, она увидела плачущей эту железную женщину, живое воплощение лояльности и долга, какой была главная придворная дама.
Битва при Краване произошла 30 июля и стала катастрофой для войск короля Франции благодаря помощи отряда под командованием Суффолка, присланного Бэдфордом. Отчаявшаяся Катрин узнала о результатах сражения от Николя Ролена, уговорившего герцогиню обратиться с просьбой к Бэдфорду и теперь явившегося к ней с подробнейшим отчетом: коннетабль Бюшан потерял глаз, поле сражения усыпано трупами, захвачены знатные пленники. Так Катрин узнала, что Сентрайль и Арно взяты в плен.
Она недолюбливала Николя Ролена, но с этой минуты она его возненавидела за горделивую радость и бесстыдную похвалу англичанам за их помощь. Эрменгарда вышла из комнаты, чтобы не вцепиться в горло канцлеру. Что касается Катрин, то гнев, охвативший ее, изменил многое в ее взглядах на вещи и определил все ее поведение на ближайшие месяцы. Кроме того, с этого дня она включила Ролена в число своих личных врагов.
По утрам Катрин с удовольствием ходила в собор Богоматери, вспоминая эту свою привычку юности… Кстати, это давало ей возможность навестить после службы мать и дядю. Она любила бродить пешком по городу ранним утром, когда тяжелая августовская жара еще не нависала над ним. Одетая в платье из тонкой ткани, с легкой вуалью, наброшенной на голову, и с требником в руках, она шла в сопровождении своей служанки. Катрин занимала место в сумрачном соборе и слушала мессу с таким благоговением, вкладывая в молитву столько рвения, сколько в прежние времена – в развлечения. Беспредельная сила Бога, казалось, была теперь единственно способной распутать сложный клубок ее сердечных дел, и день за днем она молила небо ниспослать ей помощь, в которой она так нуждалась.
После побега Сары она возвела в ранг старшей горничной одну из своих служанок, занимавшуюся ее гардеробом. Розовощекой Перрине было восемнадцать лет. Свежая, любезная, абсолютно преданная своей хозяйке, она ради нее без колебания была готова броситься в огонь. Она была кротка и простовата, не задавала лишних вопросов, и Катрин очень ценила в ней эти качества…
Однажды утром, когда они сидели на своих привычных местах, неподалеку от придела Черной Девы, какой-то монах преклонил колени рядом с Катрин. Его пыльная черная ряса была подпоясана толстой веревкой, надвинутый на голову капюшон скрывал часть его лица. Насколько можно было судить по открытой части лица, оно было симпатичным. Все в нем было округлым: нос, рот и даже пухлые щеки. Но когда он поднял голову, чтобы получше рассмотреть свою соседку, Катрин поймала его странный, пронизывающий взгляд. Монах наклонился к ней и прошептал:
– Простите мою нескромность, вы действительно мадам де Бразен?
– Да, это я, но…
Монах, быстро прижав палец к губам, сказал:
– Тсс!.. Говорите тише! Вы именно та, кого я ищу. Мадам де Шандивер послала меня к вам. Я иду из Сен-Жан-де-Лон. Я сразу пришел бы к вам в особняк, если бы не опасался любопытных взглядов прислуги… или того, что меня просто не примут. Тогда я навел справки.
Катрин бросила на него быстрый взгляд.
– С поручительством от моей подруги Одетты вам нечего было опасаться, мой отец. Что я могу сделать для вас?
– Уделите мне несколько минут для приватной беседы.
– После службы вы пойдете за мной. Впрочем, она уже заканчивается. Лучше всего нам поговорить дома.
– Дело в том, что мадам Одетта не советовала мне встречаться с мессиром де Бразеном.
– Моего супруга нет дома.
Служба подходила к концу. У алтаря священник обернулся к прихожанам и благословил их. Затем он отошел в тень главного алтаря. Катрин встала, низко преклонила колени и пошла к выходу в сопровождении Перрины и монаха. Они вместе вышли на залитую солнцем улицу. Решив на этот раз не ходить на улицу Грифонов, Катрин поспешно направилась к себе домой. Ей не терпелось узнать, зачем Одетта послала к ней этого странного монаха и что он мог ей сообщить.