Ее спас избыток страдания. В тот момент, когда тележка на полной скорости переехала через камень, голова Катрин стукнулась о деревянную стойку, несчастная женщина испустила крик и вновь потеряла сознание.
Когда Катрин пришла в себя, ей показалось, что она в погребе. Она опять лежала на соломе в каком-то темном месте, которое даже не могла рассмотреть. Каменный свод уходил высоко вверх над головой Катрин. Она повернулась, чтобы понять, что ее окружает, но что-то холодное и твердое помешало ей, издав металлический звук. Поднеся руки к шее, она поняла, что это металлический ошейник с металлической же цепочкой, достаточно длинной и оставляющей ей небольшую свободу движения, но впаянной в стену. С криком ужаса Катрин выпрямилась, села на соломе и принялась инстинктивно тянуть двумя руками за цепь, пытаясь в бесполезном усилии вырвать цепь из стены.
– Она прочная и хорошо закреплена. Вам не удастся ни снять ее, ни вытащить голову, – сказал чей-то холодный голос. – Как вам нравится ваш новый замок?
Катрин вскочила, несмотря на боль в измученном теле. Цепь упала к ее ногам. С изумлением она узнала в говорившем Гарена.
– Вы? Это вы похитили меня и доставили сюда? Но где мы?
– Вам совершенно ни к чему знать это. Достаточно того, что никто не придет освободить вас и не услышит ваших криков, если вдруг вам придет фантазия кричать. Эта башня высока, надежна и стоит на отшибе…
Пока он говорил, Катрин обвела взглядом большую круглую комнату, занимавшую все пространство внутри. Узкое стрельчатое окно, забитое крест-накрест двумя балками, пропускало мало света в комнату. Вся обстановка состояла из табуретки, стоявшей возле камина, в котором один из мужчин в овечьей куртке разводил огонь. На полу подстилка из соломы, на которой и лежала Катрин. От изучения тюрьмы (потому что это была именно тюрьма!) Катрин перешла к обследованию себя самой. На ней была полотняная рубашка, платье из коричневой грубой шерсти, пара шерстяных чулок и деревянные сабо!
– Что все это значит? – с крайним удивлением спросила она. – Зачем вы меня сюда привезли?
– Чтобы наказать вас!
Гарен начал говорить, и по мере того как слова все быстрее вылетали из его рта, лицо искажалось, кривясь от безумной ненависти.
– Вы сделали из меня посмешище, покрыли меня позором… Вы и ваш любовник! Я еще не был до конца уверен, видя ваше лицо и круги под глазами, что вы брюхаты, как сука, но ваше вчерашнее нездоровье меня наконец убедило в этом. Вы беременны от вашего любовника, не правда ли?
– А от кого еще я могла бы забеременеть? – удивилась Катрин. – Уж не от вас, во всяком случае! И я нахожу странным, что вы чем-то недовольны. Ведь это именно то, чего вы хотели: бросить меня в объятия герцога? Вы добились своего. Я ношу его ребенка…
В ее ледяном тоне звучал вызов. Катрин дрожала в своем грубошерстном платье. Она встала и подошла к камину. Цепь потянулась за ней со зловещим грохотом. Человек, раздувавший огонь, отстранился, глядя на нее с мерзкой ухмылкой.
– Кто он такой? – спросила она.
Ей ответил Гарен:
– Его зовут Фаго, и он предан мне как собака. Он будет заниматься вами. Он, конечно, не дворянин. На ваш утонченный вкус от него, конечно, пахнет не так хорошо, как от герцога, но он точно выполнит то, что мне нужно…
Катрин не узнавала Гарена. Его единственный глаз застыл, руки дрожали. Он запинался, иногда срываясь на фальцет. Страх проник в сердце молодой женщины, прогнав гнев. Но она все-таки сделала еще одну попытку выяснить намерения мужа.
– Чего же вы хотите? – спросила она, повернувшись спиной к Фаго.
Гарен наклонился к ней, скрипя зубами:
– Чтобы вы выкинули того ребенка, которого носите, потому что я не хочу давать свое имя бастарду. Я надеялся, что маленькая прогулка сюда поможет мне в этом. Но я забыл, что вы крепки, как торговка. Может быть, нам и не удастся вызвать у вас выкидыш. Тогда мне придется дождаться родов… и ликвидировать этого непрошеного гостя. Таким образом, вы останетесь здесь с Фаго. И, поверьте мне, он сумеет сбить с вас спесь. По правде говоря, я предоставил ему полную власть над вами…