– Слава богу! – сказал чей-то дрожащий от волнения голос. – Тебе это удалось. Как она?
– Не очень-то хорошо! Ее нужно немедленно уложить.
– Все уже готово. Пойдем.
Как бы слаба она ни была, Катрин все-таки приоткрыла глаза при звуках этого голоса. Она была слишком обессилена, чтобы удивляться, а последние дни, прожитые в этом аду, несколько притупили ее сообразительность, но она хотела убедиться, что ей не чудится. Она не ошиблась. Это действительно была Сара, неожиданно появившаяся из ночи самым естественным в мире образом. Но, все еще не осмеливаясь поверить в это, Катрин протянула руку, чтобы дотронуться до склонившегося над ней лица.
– Это действительно ты? Ты вернулась?
Сара схватила ее руку и со слезами на глазах начала покрывать поцелуями.
– Если бы ты знала, как мне стыдно, Катрин…
Но Ландри резко оборвал радостные излияния и объятия.
– Позже я расскажу тебе, как мы опять встретились, – сказал он, поудобнее устраивая ношу у себя на плече. – А сейчас нужно бежать. Хоть сейчас и темно, но нас могут увидеть на этом белом склоне. Я отнесу тебя, а потом вернусь и затопчу следы.
– Куда мы едем? – спросила Катрин.
– Недалеко, можешь не беспокоиться… в Мален. Гарену не придет в голову искать тебя так близко от твоей тюрьмы.
– Возвращаться не придется, – сказала Сара, – я уничтожу следы, да к тому же… – Она замолчала, указав на небо. – Опять пошел снег. Он скоро заметет наши следы…
С неба действительно сыпались крупные белые хлопья, падая на них сначала медленно, а потом все быстрее и гуще…
– Небо за нас, – радостно сказал Ландри. – Поторопимся!
Он быстро спустился с холма, на котором стоял мрачный старый замок. Все окутала тишина, в башне не было других охранников, кроме двух трупов, кровь которых застывала на плитах пола страшной тюрьмы Катрин.
Почти бегом Ландри миновал бедную деревню, Сара следовала за ним по пятам, направляясь к хижине, в которой блестел слабый огонек. Она стояла на краю леса на склоне холма. Под снегом, который наполовину закрыл его, домик был похож на большой белый сугроб, но было что-то дружелюбное и ободряющее в маленьком окошке, светившемся изнутри золотом. Успокоенная Катрин доверчиво склонилась к Ландри, который нес ее. Его руки были сильными, их тепло внушало уверенность и надежду. Возле дома залаяла собака. Дверь тут же открылась, и на пороге показался темный женский силуэт.
– Это мы! – сказал Ландри. – Все прошло нормально…
– Вы освободили ее?
Голос был приятный, хорошо поставленный, серьезный. Букву «р» произносили раскатисто, хотя бургундский акцент был едва заметен.
– Заходите быстрее, – сказала женщина, пропуская их в дом.
ГЛАВА VII. Сара опасается...
Женщина, открывшая дверь Катрин, считалась в деревне колдуньей. Звали ее Пакретта. Но это была странная колдунья, не имевшая ничего общего со старой, страшной, беззубой ведьмой из легенд. В ее скромном доме с глинобитным полом было по-фламандски чисто, железный котелок, подвешенный над очагом, блестел, как серебряный. Самой же Пакретте было не больше двадцати лет. Это была одна из прекрасных белокурых бургундок, здоровых и крепких, как молодая яблонька, с лицом нежным, как дикая роза, с густыми золотисто-соломенными волосами, которых было так много, что чепец едва держался на голове. Тело тоже было прекрасно: налитое, но не тяжелое, с тугой кожей. Когда Пакретта улыбалась, за ее пухлыми губами блестели безупречные белые зубы.
Конечно, Катрин не могла всего этого заметить, когда ее принесли в дом. Она видела только две вещи: чудесный огонь, горевший на желтых камнях очага, и постель, такую белую под красными занавесками, на которую ее и положили. Выпив чашку куриного бульона, поданного хозяйкой, Катрин заснула мертвым сном, забыв в мгновение ока свои страдания и тот глухой ужас, который столько дней снедал ее изнутри. Она была очень удивлена, проснувшись на следующий день в этой простой и мирной обстановке вместо зловещей серой башни. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить, что произошло прошлой ночью, в которой было так много ужасных и удивительных событий: смерть двух ее охранников, бегство, чудесное появление Сары… Склонившись над ее кроватью, Ландри караулил ее пробуждение и нежно улыбнулся ей, заметив, что она инстинктивно отпрянула от него, открыв глаза.